Читаем Улисс полностью

– Во, точнёхонько,– сказал моряк.– Меж Фортом Камден и Фортом Карлисл. Оттудова я и выпулился. И бабёнка моя там. Всё ждёт меня, уж я знаю. ЗА АНГЛИЮ, ДОМ И КРАСУ. Благоверная моя, семь лет её не видел, всё шатался по морям.

М-р Цвейт легко мог представить себе сцену его возвращения домой, в придорожную моряцкую хибару, посреди безлунной дождливой ночи, улизнув от Морского Дьявола. Вокруг света за женой. Уж столько было понаписано на эту излюбленную тему Алисы Бенболт, тут вам и Эноч Арден, и Рип ван Винкл, и помнит ли тут кто-нибудь Кейка О'Лири, неизменно заучиваемый и такой трудный для декламации отрывок, по своему, кстати, изысканный кусочек поэзии, кажется, бедняги Джона Кейси? Но нигде нет про возвращение блудной жены, даже при самой глубокой привязанности к сбежавшей. Лицо в окне! Вообрази его оторопь, когда он рвёт, наконец, грудью финишную ленточку и тут ему доходит жуткая истина касаемо лучшей его половины – облом самых светлых чувств. Ты не ждала меня, но я вернулся – остаться и начать сызнова. А она, соломенная вдова, сидит всё у того же самого камина. Думала, меня уж и на свете нет. Похоронен в пучинах. И тут же сидит дядюшка Чабб или Томкин, или как там ещё, трактирщик Короны и Якоря, в жилетке, жамкает рамштекс с луком. Папане и сесть не на что. Вуу! Шквал! Новёхонькое прибавление у неё на коленях, дитя post mortem. И тут она–о!–да, как развернёт халяву–ух!–а моё галопом мчавшее, рвущееся – О! Смирись пред неибежным. Стерпи с усмешкой. Остаюсь крепко любящий твой, с разбитым сердцем, муж, В. Б. Мерфи.

Моряк, мало чем смахивающий на жителей Дублина, обернулся к одному из извозчиков с просьбой.

– У тебя, случаем, нет при себе лишней жуйки?

Спрошенный биндюжник, как выяснилось, не имел, но держатель вынул кубик прессованного табака из своего хорошего пиджака, висевшего на гвозде, и вожделенный объект перешёл из руки в руку.

– Спасибо,– сказал моряк.

Он сунул жвачку в своё жерло и, мешая чавканье с легким протяжным заиканием, продолжал:

– Мы причалили сегодня по утру в одиннадцать. Трехмачтовик РОЗЕВИН из Бриджвотера, с грузом кирпича. Я зачислился в команду, чтоб доплыть. Днем получил расчёт. Вот и увольнительная. Видали? В. Б. Мерфи, М.П.С.

В подтверждение этой декларации, он вытащил из внутреннего кармана сложенный, не слишком чистый на вид документ и передал своим соседям.

– Ты, небось, всего навидался,– заметил держатель, приоблокотясь на стойку.

– А чё,– ответил моряк, малость поразмыслив,– пришлось побороздить с тех пор, как нанялся в первый раз. Ходили в Красное море. В Китае был и Северной Америке, и в Южной тоже. Видал много айсбергов, мелких. Был в Стокгольме и на Чёрном море, в Дарданеллах, под командой капитана Делтона – лучший долбаный кэп из всех, что вообще водили корабли. Я видел Россию. Gospody pomilooy. Это так русские молятся.

– Навидался, небось, всякой всячины,– вставил биндюжник.

– А чё,– сказал моряк, проворачивая свою, частью уже расчавканную, жвачку,– повидал диковин. Один раз у меня на глазах крокодил откусил лапу якоря, как я этот вот табак.

Он вытащил изо рта прожваканную жуйку и, вставив её между зубов, яростно хрумкнул.

– Хаан! Вот так. А ещё видал людоедов в Перу, что жрут трупы и печёнки лошадей. Гля-ко. Вота они. Мне приятель послал.

Он нашарил открытку с картинкой во внутреннем кармане, который служил, типа как, складом, и пихнул её вдоль стола; надпись гласила: Choza de Indios, Beni, Bolivia.

Все сфокусировали своё внимание на представленной панораме из группы туземок в полосатых набедренных повязках: кто на корточках, кто-то кормит грудью, другие спят или зажмурились в окружении роя детворы (там их было десятка за два) на фоне примитивных плетёных шалашей.

– Жуют колу день-деньской,– добавил общительный мореход.– Желудки, что твои жернова. Отрезают себе титьки, когда уже не годятся рожать детей. Это надо видеть, как голозадые жуют печень дохлой коняки.

Открытка послужила центром притяжения для г.г. желторотиков минуты три, если не больше.

– А кто знает как забить им баки?– спросил он по-свойски.

Никто не вызвался дать ответ и он, с подмигом, просветил:

– Стекло. Оно сбивает их с толку. Простое стекло.