Читаем Улисс полностью

– Спасибо,– ответил Корли.– Ты – истиный джентельмен. Я верну, поверь, придёт время. Кто это с тобой? Я видел его пару раз в Старой Кляче на Кенден-Стрит с Бойланом, рекламщиком. Ты бы замолвил словечко, пусть меня возьмут. Я б устроился ходить в сэндвич-плакате, только тамошняя секретутка сказала, у них уже нанято на три недели вперёд, дружище. Боже, прикидываешь, дружбан, у них надо записываться, как будто на Карла Россу. А мне уже всё по барабану, я б и перекрёстки пошёл подметать.

И не смолкая, так как два и шесть, которые он только что огрёб, привели его в довольно приятственное расположении духа, он выложил Стефену про малого по имени Беггз Комиски, которого, по его словам, Стефен хорошо знал по Фуллему, что пристроился бухгалтером у торговца корабельной оснасткой, теперь частенько забуривается к Нейглу с О'Марой и с парнишкой-заикой, по имени Тиг. Вобщем, его повязали вчера вечером за пьянство и нарушение порядка, плюс отказ пройти с констеблем.

М-р Цвейт, тем временем, прохаживался вблизи штабеля брусчатки для мостовой, около мангала с коксом перед будкой сторожа Корпорации, бесподобного, как ему подумалось, трудяги – спокойненько себе дрыхнет и чихать ему на всё, покуда Дублин спит. Вместе с тем он временами взглядывал на собеседника Стефена, отличавшегося чем угодно, но только не чистотой одежд, похоже ему уже случалось видеть эту благородную особу в том или ином месте, хоть и не взялся б утверждать на все сто и даже отдалённо не представлял когда. Как человек полный здравого смысла, и тут уж он кому угодно мог бы дать форы по проницательности наблюдений, он не преминул отметить также видавшую виды шляпу и расхрыстанный прикид, совместно свидетельствовавшие о хроническом безденежьи. Должно быть, кто-то из круга приятелей, но в таком случае, это уже прямая охота на всякого встречного-поперечного, в глухих, так сказать, трущобных дебрях и, если даже ближний и сам останется без гроша на улице, уголовное наказание за вымогательство—ну, или, там, штраф—всё равно остаются rara avis. Во всяком случае, молодчику хватает хладнокровной наглости перехватывать людей в такой час ночи, или утра. Вот ведь толстокожесть, право.

Пара распалась и Стефен присоединился к м-ру Цвейт, который опытным оком не преминул подметить, что он поддался на гладкоречивость паразитирующего блюдолиза.

Про саму встречу он, Стефен, то есть, со смешком отметил:

– У него полоса невезения. Просил поговорить с вами, чтоб вы сказали какому-то Бойлану дать ему работу сэндвичника.

При этом известии, очевидно, нашедшем в нём слишком вялый отклик, м-р Цвейт на миг уставился в пространство отрешённым взором—в направлении землечерпалки с достославным именем Эблана, пришвартованной у Таможенной пристани, после недавнего, как видно, ремонта—и потом уклончиво заметил:

– У каждого, как говорится, своё понятие о везении. Но, раз уж речь зашла о нём, лицо его вроде мне знакомо. Однако, может и не по теме, но сколько вы ему отсыпали?– вопросил он,– не сочтите за любопытство.

– Полкроны,– отвечал Стефен.– Смею заметить, он в них крайне нуждается, чтоб где-то переночевать.

– Нуждается,– воскликнул м-р Цвейт, не выказав ни йоты удивления на такую информацию,– вот уж чему охотно верю и могу дать гарантию, что так оно и есть на самом деле. Всякому по потребности, и каждому по заслугам. А сами-то вы, между прочим,– добавил он с улыбкой,– где собираетесь спать? О том, чтоб топать аж до Сэндикова, не может быть и речи, а если и доплетётесь, вам там не откроют после того, что творилось на вокзале Вестланд-Роу. Нет смысла туда тащиться. Я никоим образом не намерен вмешиваться, но почему вы покинули дом своего отца?

– Ушёл искать несчастья,– было ответом Стефена.

– Мне от случая к случаю встречается ваш уважаемый отец,– дипломатично отозвался м-р Цвейт.– Фактически, сегодня или, если уж совсем быть точным, вчера. Где он живёт теперь? Как я понял из разговора, он переехал.

– Полагаю, где-нибудь в Дублине,– ответил Стефен безразлично.– А что?

– Одарённый человек,– отозвался м-р Цвейт о м-ре Дедалусе старшем,– и во многих областях. К тому же самый прирождённый raconteur из всех, что когда-либо были. Он весьма горд, и на законных основаниях, вами. Наверное, вы могли бы вернуться,– отважился он, всё ещё под впечатлением от неприглядной сцены на вокзале Вестланд-Роу, где явно было, что та парочка, Малиган, то есть, и тот его дружок, английский турист, открыто ополчились на своего третьего спутника и выпендривались как могли, словно весь трахомудный вокзал их личная собственность, стараясь оконфузить Стефена.