Читаем Улисс полностью

На это его предложение никакого, однако, ответа не последовало, в данный момент умственному взору Стефена рисовалась картина изображавшая домашний очаг его семьи, каким он видел его в последний раз; его сестра Дилли сидела у камина с распущенными волосами, дожидаясь когда в закоптелом чайнике вскипит для неё с ним разбавленное тринидадское какао на воде от овсяного отвара вместо молока, после того, как они съели пятничные селёдки по пенни за пару, а Мэгги, Буди и Кейти по яичку каждая, а кот, между тем, под прессом для отжима стирки пожирал месиво из яичной скорлупы и расхрупанных рыбьих голов и костей, на квадрате обёрточной бумаги, как и полагается по третьей церковной заповеди: пост и воздержание в предписанные дни, а было это на великий пост, если не в дни говенья, или в такое, где-то, время.

– Нет,– вновь повторил м-р Цвейт,– лично я, на вашем месте, не слишком бы доверялся такому дружку-приятелю, любителю вносить элемент юмора, этот д-р Малиган не годится на роль советчика, философа и друга. Уж он-то знает с какой стороны намазан хлеб маслом, и ему, скорей всего, не приходилось фактически прочувствовать прелести жизни без регулярного питания. Конечно, вы не примечаете всего, что навидался я, но нисколько не удивлюсь, если в ваш стакан была подсыпана щепоть табаку, или какого-то наркотика, с умыслом на дальнейшее.

Впрочем, по его прикидкам из того, что ему довелось слышать, д-р Малиган уже зарекомендовал себя как расторопный всесторонний малый, отнюдь не из таких, кто зарывается в одну лишь медицину, в своей профессии он быстро продвигался в первые ряды и, если сведения верны, сделал серьёзную заявку на процветающую практику в не таком уж и отдалённом будущем, в качестве модного практикующего врача с солидным гонораром за свои услуги, и немалым плюсом к его профессиональному статусу стало совершённое им спасение утопающего, c применением искусственного дыхания и с прочей так называемой первой помощью на пляже в Скерриз, или в Малахайде это было? Это явилось, надо признать, доблестным поступком, достойным всяческих похвал, так что, если уж начистоту, ему просто в голове не укладывается, какая такая непостижимая причина толкала его к подобным гадостям, остается лишь отнести это на счёт обыкновенного злопыхательства или беспримесно подлой зависти.

– Или же он, в сущности, как говорится, живёт за счёт ваших мозгов,– не побоялся он предположить.

Неприметный взгляд, наполовину заботливый и настолько же любопытствующий, сдобреный тёплым дружелюбием, который он бросил на угрюмое, в данный момент, лицо Стефена, не внёс ни грана ясности касательно того: нечаянно ли тот попал в такой просак, о чём свидетельствовали два-три замечания, отпущенные им в угнетённом состоянии духа, или же, наоборот, был в курсе на что идёт, но по той или иной, ему-то уж, конечно, лучше известной причине, позволял, чтоб так оно и шло… Беспросветная нищета доводит и не до такого, и он более чем предполагал, что, при всех его выдающихся умственных способностях, он испытывает немалые затруднения, сводя концы с концами.

Рядом с общественной писсуарной он различил тележку мороженщика, вкруг которой группа, по всей видимости, итальянцев сыпали, в жаркой перебранке, многоэтажными выражениями на своём бойком языке, с необычайной живостью выясняя какие-то небольшие разногласия между сторонами.

– Putana madonna, che ci dia i quattrini! Ho ragione? Culo rotto!

– Intendiamoci. Mezzo sovrano piu…

– Dice lui, pero.

– Farabutto! Mortacci sui!

М-р Цвейт и Стефен вошли в извозчичью забегаловку, непритязательное деревянное строение, где и тому и другому редко, если вообще когда-либо, приходилось бывать до этого раза и первый предварительно шепнул второму пару намёков касаемо её держателя, поговаривают, это Фицхаррис, что когда-то был знаменитым Шкуродёром, из непокорённых, хотя лично он не взялся бы утверждать под присягой истинность фактов, в которых, весьма возможно, правды и близко не было. Последующие пара минут застали наших полуночников располагающимися в укромном углу, после того, как их встретили лишь безмолвные взгляды весьма разношёрстного собрания заблудных, приблудных и прочих неописуемых разновидностей рода homo уже занятых приёмом пищи и питья вперемешку с болтовней, и для которых они, несомненно, явились объектом нескрываемого любопытства.

– Ну, как насчёт чашки кофе,– предложил м-р Цвейт в естественной попытке сломать лёд,– и, на мой взгляд, вам никак не повредит перекусить чем-то посущественней. Какой-нибудь ватрушкой, что ли.