Читаем Уксусная девушка полностью

На сей раз компьютерный список продуктов не пригодился. Прежде всего дома еще оставалось изрядное количество пюре, недоеденного в воскресенье, которое Кейт надеялась подать сегодня. В плане еды нынешняя неделя разительно отличалась от других. Сначала отец устроил ужин с фотосессией в ресторане, на следующий день в ресторан их повел Петр (всех, кроме Белочки, которая сказала, что одного раза ей вполне достаточно). Во вторник он заявился без предупреждения с ведерком крылышек из "KFC", чтобы отпраздновать неожиданно приключившийся посреди весны снегопад.

На следующей неделе Кейт придется готовить ужин для тетушки Тельмы. Доктор Баттиста носился с идеей позвать ее с мужем и дядюшку Терона (если, конечно, ему не помешают прийти церковные обязанности), чтобы познакомить их с Петром. Надо стиснуть зубы и потерпеть, сказал доктор. Он не очень-то ладил с тетушкой Тельмой (она винила его в депрессии сестры), зато это выставит их в удачном свете перед иммиграционной службой. "Уведомить о ваших брачных планах как можно больше родственников будет довольно умно. А поскольку ты не планируешь приглашать тетку на свадьбу, то со стратегической точки зрения этот ужин — отличная альтернатива".

Кейт не планировала приглашать тетку на свадьбу, потому что слишком хорошо ее знала. Заявится с шестью подружками невесты и хором.

Чем же ее накормить? Ясное дело, мясное пюре не годится, хотя тогда удалось бы избавиться от целой кучи чертовых объедков. Пожалуй, курица подойдет, да и в приготовлении она проста. Кейт взяла пару цыплят, пока Петр выбирал свинину, потом направилась в овощной отдел за спаржей и картофелем сорта "Руссет Бурбанк".

Возвращаясь в мясной отдел, она издалека увидела Петра, увлеченно беседующего с чернокожим мужчиной в фартуке. Его растянутая серая толстовка и торчавшая из нее голая шея внезапно показались ей удивительно трогательными. Вряд ли он виноват, что очутился в такой неприятной ситуации. Кейт попыталась представить, как на его месте чувствовала бы себя она — виза истекает, куда деваться и как жить дальше, непонятно. Плюс языковые проблемы. А Петр стоит как ни в чем не бывало посреди супермаркета, беззаботно обсуждает с продавцом достоинства свиной вырезки и с лукавой улыбкой демонстрирует свое неизменно хорошее настроение. Кейт тоже невольно улыбнулась.

Когда она подошла ближе, Петр воскликнул:

— О! Вот и моя невеста. Этот милый джентльмен советует взять вместо вырезки окорок!

Кейт мигом рассердилась: до чего противно звучит слово "невеста"! Фу! А льстивое слово "джентльмен" бесило ее всегда.

— Бери что хочешь, — ответила она. — Мне все равно.

Сунув продукты в тележку, она снова ушла бродить по магазину.

Выяснилось, что Петр не в восторге от идеи накормить тетушку Тельму жареным цыпленком. Он нагнал Кейт в отделе сиропов и патоки, и Кейт имела глупость поделиться с ним своими кулинарными планами. Первым делом он спросил:

— Цыпленка можно порезать на куски?

— Зачем это?

— Порежешь и обжаришь в кляре, как в "KFC". Умеешь делать кляр?

— Нет.

Он подождал, глядя на нее с надеждой.

— Сможешь научиться? — наконец спросил он.

— Смогу, если захочу.

— Почему бы тебе не захотеть?

— Знаешь, Петр, если тебе так нравится еда из "KFC", почему бы там ее и не купить? — Кейт представила выражение лица тетушки Тельмы, если она увидит на столе курицу из кафе.

— Нет-нет, приготовить должна ты сама, — заявил Петр. — Причем что-нибудь эдакое. Тогда тетя увидит, что ты ей рада.

— Как только ты познакомишься с тетей Тельмой, то поймешь: слишком привечать ее не следует.

— Она же член семьи! — воскликнул Петр чуть ли не со священным трепетом. — Я хочу познакомиться со всеми твоими родственниками: и с тетей, и с ее мужем, и с ее сыном, и еще с дядей-пастором. Жду не дождусь с ним пообщаться! Он будет пытаться обратить меня в свою веру?

— Шутишь? Дяде Терону не обратить и котенка.

— Ферон, — задумчиво произнес Петр. — Почему ты меня мучаешь?

— В каком смысле?

— У твоих дяди и тети такие трудные имена!

— А, — сказала Кейт. — Кстати, мою мать звали Тея.

Петр застонал.

— А как у них фамилия? — спросил он.

— Твайт, — ответила она, немного помедлив.

— Господи боже мой! — Петр хлопнул себя ладонью по лбу.

Кейт рассмеялась.

— Я дурачила тебя! — призналась она. Петр опустил руку и посмотрел на девушку. — Ну, то есть подшутила над тобой. Их фамилия Делл.

— Ага, — кивнул он. — Ты подшутила. Ты шутишь! Ты меня дразнишь! — Петр заскакал вокруг тележки. — Ах, Кейт, моя потешная Кейт, моя Катя…

— Перестань! — велела она. На них стали оглядываться. — Хватит уже. Какой сироп тебе нужен?

Петр прекратил скакать, схватил первую попавшуюся бутылочку и бросил ее в тележку.

— Какая-то она маленькая, — покосилась на бутылочку Кейт. — Ты уверен, что тебе хватит?

— Избыток кленовости нам не нужен, — строго заявил Петр. — Вкус должен быть гармоничным и тонким. Кстати! Если блюдо удастся, можем приготовить его и для твоей тетушки! Сделаем цыпленка с кленовым сиропом и гарниром из… из чего-нибудь эдакого! Тетушка скажет: "Каким божественным блюдом вы меня накормили!"

Перейти на страницу:

Все книги серии Шекспир XXI века

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза