Читаем Укротительница попугаев полностью

Из-за дома медленно, опираясь на суковатую палку, вышла крупная пожилая женщина.

Неторопливо, с достоинством неся свое большое тело, она подошла к калитке, остановилась перед ней и уставилась на гостя. Массивное, в крупных складках лицо выглядело недоверчиво.

– Чего надо? – проговорила она наконец.

– Вы ведь – Анна Петровна? – спросил Леня, облокотившись на калитку.

– Ну, я Анна Петровна. И что с того?

– Мне бы с Толей поговорить!

– С каким Толей? Не знаю никакого Толи!

– С Толей Уточкиным, внуком вашим!

– Нету здесь никакого Толи! – Анна Петровна развернулась и сделала шаг к дому, но вдруг остановилась и сказала с раздражением: – И нечего тут шляться! Щас собаку отвяжу! Сказано тебе – нет тут никакого Толи! Ко мне давно уже никто из города не приезжает! Кому старуха нужна? А ты не шляйся здесь!

– Мне бы только два слова ему сказать, – просительным тоном проговорил Леня, – для его же пользы!

– Сказано – нет здесь никакого Толи! Проваливай, откуда приехал! – сердито проворчала старуха и побрела к дому.

Леня не поверил ей.

Слишком уж Анна Петровна рассердилась и перепугалась, когда он спросил ее о Толе. Да и потом – Толя ее родной внук, и она, как всякая нормальная бабушка, должна была оживиться, услышав его имя, и подробно расспросить о нем, а вместо этого – поспешно удалилась, прогнав незнакомого визитера и даже не задав ему ни одного вопроса…

Леня сделал вид, что уходит, а сам сделал круг по деревне и вернулся к дому Анны Петровны, обойдя его со стороны высокого озерного берега.

Здесь он спрятался за густым кустом боярышника и стал наблюдать за домом.

Ждать ему пришлось недолго.

Анна Петровна показалась в саду. Боязливо оглядываясь на калитку, она торопливо направилась на зады своего участка, именно в ту сторону, где прятался Маркиз. Теперь в ее движениях не было прежней торжественной медлительности, она спешила и волновалась.

На задах участка был хлипкий покосившийся сарайчик – должно быть, хозяйка держала там садовый инвентарь и прочие хозяйственные мелочи. Подойдя к этому сараю, Анна Петровна снова настороженно оглянулась и скрылась внутри. Как Леня ни прислушивался, как ни приглядывался, ему не удалось ни разглядеть, ни расслышать ничего интересного, только дважды что-то внутри сарая громко скрипнуло, как будто там открывали какую-то дверь с плохо смазанными петлями.

Хозяйка пробыла внутри минут двадцать и вышла, снова подозрительно оглядевшись.

Леня дождался, когда Анна Петровна вернется в дом, подождал для верности еще немного и выбрался из своего укрытия. Перемахнув через невысокий покосившийся забор, он подошел к сараю, открыл дверь и проскользнул внутрь.

Там было довольно темно, особенно после улицы. Дождавшись, когда глаза привыкнут к освещению, Леня огляделся.

Как он и ожидал, внутри сарайчика вдоль стен были составлены лопаты, грабли, тяпки и прочий нехитрый садовый инструмент. На полках лежали бумажные мешки с минеральным удобрением. Тут же стояли старый подростковый велосипед, тачка со сломанным колесом – в общем, все то, что хозяйке по небогатому деревенскому обиходу просто жаль было выкинуть.

Никаких признаков присутствия человека Леня не заметил.

Но ведь зачем-то Анна Петровна пришла сюда сразу же после его неожиданного визита! Леня был уверен, что она тут же отправится предупредить внука, и когда она пошла в этот сарай, решил, что именно здесь и прячется Толик Уточкин.

Она ничего не принесла в сарай и ничего из него не вынесла. Что же она делала здесь целых двадцать минут? И почему изнутри доносился скрип плохо смазанных петель?

Леня еще раз огляделся.

Анна Петровна явно любит порядок, весь инвентарь в сарае уложен и расставлен очень аккуратно, даже ненужная ломаная рухлядь тщательно прибрана по местам. И только в самой середине сарая прямо на земляном полу валяется большая плетеная корзина, скорее даже целый короб.

Этот короб нарушал общую картину выбивался из нее, а все, что выбивается из картины, казалось Лене подозрительным.

Он оттащил плетеный короб в сторону, и прямо под ним увидел в полу откидную дверцу люка.

Так вот что за дверь скрипела несмазанными петлями!

Леня схватился за деревянную ручку и откинул крышку люка.

Изнутри выбивался неровный колеблющийся свет.

Леня нагнулся и заглянул в подпол.

Под землей была целая комната – низенькая и неуютная, но все же вполне жилая. Возле одной стены стояла узкая железная койка, застеленная коричневым шерстяным одеялом, напротив – дощатый стол, на котором горела свеча в медном подсвечнике. Именно эта свеча испускала тот колеблющийся свет, который увидел Леня. Перед столом на шатком табурете сидел, кутаясь в ватник, рослый парень, в котором трудно было узнать Толю Уточкина. Бывший охранник очень похудел, ссутулился, а самое главное – он приобрел затравленный, напуганный вид беглеца и жертвы.

От прежнего, самодовольного и бравого выражения на его красивом некогда лице не осталось и следа.

Услышав скрип открывшегося люка, Толя вскочил, уронив табуретку, отскочил в угол подпола и прижался к стене, испуганно глядя вверх и сжимая в правой руке тяжелый десантный нож.