Читаем Укротительница попугаев полностью

Должно быть, в детстве он много времени провел у нее и не смог забыть тех легких, беззаботных дней.

– Ты лучше нам накрой чего-нибудь, и водки достань. Надоело мне в погребе сидеть, как крыса!

– Сейчас, сейчас, Толечка! – старуха захлопотала, собирая на стол простую деревенскую еду. На Леню она поглядывала недоверчиво, но поскольку внук выглядел спокойно, она тоже не проявляла прямой враждебности.

Скоро на столе появился чугунок горячей картошки, соленые огурцы, квашеная капуста, соленые грузди, а на самой середине, как VIP-персона на банкете, красовалась бутылка водки.

– Ну, за знакомство! – Толя поднял стакан. – Кстати, ты про меня очень много знаешь, а я-то до сих пор даже не знаю, как тебя зовут.

– Леонид, – отозвался Маркиз, – а все остальное узнаешь по ходу дела.

Они выпили по первой, закусили хрусткими груздями, на минуту замолчали, прислушиваясь к деревенской тишине.

– Ну, – проговорил наконец Леня, – так что же за старая история, которую ты мне обещал рассказать?

Уточкин поставил стакан и заговорил.

Лет десять тому назад он, тогда еще подросток, очень часто бывал в доме Казаркиных.

Алексей Иванович, дядя Леша, как он называл его в те годы, был женат на Толиной тете Елене Сергеевне, младшей сестре его покойного отца. Дядя Леша и тогда уже был большим начальником, дом у него был – полная чаша, и он охотно принимал участие в судьбе рано осиротевшего племянника жены.

Жили они с женой очень хорошо, только две тучи маячили на их семейном горизонте. Во-первых, у них не было своих детей. С этим несчастьем Казаркин, кажется, уже смирился и, может быть, именно потому так много внимания уделял племяннику.

Но если сам Алексей Иванович вроде бы не придавал бездетности большого значения, его жену это чрезвычайно мучило. Она очень тяжело переживала отсутствие детей, посещала всех врачей, каких только могла найти, но все было бесполезно. Врачи пожимали плечами и говорили, что и муж, и жена Казаркины вполне здоровы и причина их бездетности лежит за гранью научных знаний.

От этих переживаний Елена Сергеевна периодически впадала в депрессию, и ей приходилось консультироваться уже с невропатологом.

Чаще других стала звучать из ее уст фамилия Доценко.

Алексей Иванович беспокоился о состоянии жены и как-то захотел побеседовать с ее лечащим врачом. Не сказав ничего супруге, чтобы у нее не было лишнего повода для переживаний, он отправился в клинику и нашел кабинет невропатолога Доценко.

Он ожидал увидеть пожилого авторитетного мужчину с проникновенным, пронзительным взглядом, а в кабинете сидела красивая молодая женщина с нервным, подвижным лицом и ухоженными руками.

– А где доктор Доценко? – растерянно спросил Алексей Иванович, подумав, что перед ним медсестра.

– Я – доктор Доценко, – отозвалась та, оценивающим взглядом окинув статного, представительного мужчину в дорогом костюме, – Алла Леонидовна Доценко.

Казаркин, справившись с неловкостью, сообщил, что хотел поговорить о состоянии своей жены Елены Сергеевны. Алла Леонидовна весьма охотно обсудила с ним недомогание супруги и дала понять, что такие встречи должны стать регулярными, если он хочет победить болезнь.

Молодая женщина положила глаз на нестарого, обеспеченного мужчину и поставила перед собой цель прибрать его к рукам.

Очень скоро они стали встречаться вовсе не для бесед о здоровье Елены Сергеевны. Казаркин, который не слишком увлекался женщинами и не очень разбирался в них, не смог устоять перед неожиданной страстью молодой и красивой Аллы. Однако всякие разговоры о разводе он решительно пресекал.

– Елена – нездоровый человек, – говорил он любовнице, – если я брошу ее, она этого не перенесет.

Алла устраивала громкие истерики или тихо плакала, отвернувшись к стене, – Алексей Иванович был непреклонен.

Тогда она решила избрать другой путь.

Алла поняла, что Алексей Иванович не разведется с женой. Кроме того, даже если неимоверными усилиями она сумеет подтолкнуть его к разводу, Казаркин по своей врожденной порядочности наверняка оставит жене большую часть имущества – прекрасную квартиру, дачу… а начинать новую жизнь с немолодым мужем почти с нуля ей совсем не хотелось. Хотя она и разыгрывала перед Алексеем неземную страсть и повторяла, что ей нужен он сам, а не его деньги, на самом деле она вовсе не хотела оставлять все его первой жене.

Алла Леонидовна вспомнила о том, что она – лечащий врач Елены Сергеевны Казаркиной, и с неожиданной активностью принялась за ее лечение. Она выписала ей сильнодействующее успокоительное средство. Теперь Елена Сергеевна впадала в странное заторможенное состояние, не отвечала на вопросы, смотрела в пространство пустыми немигающими глазами и с каждым днем все больше и больше уходила от реальности.