Виктор гладит меня по голове, успокаивая. Я чувствую, как дрожат от злости его руки, как он сдерживает порыв взять лопату и вырыть яму до преисподней, чтобы стать личным палачом Иллариона в аду, он даже не моргает от ярости, выслушивая мои стенания. Дикий взгляд желтых глаз. Виктор приятно пахнет мхом и грейпфрутом, а в его автомобиле аромат вишни, но запах крови не отпускает мой нос, мерзкий металлический запах преследует от самого дома и, похоже, не оставит никогда.

– Посмотри на меня, – просит Виктор и поднимает мой подбородок, – все будет хорошо. Я тебе клянусь. Лео не посадят. А пока побудь в машине, ладно? Я пойду и узнаю, что смогу.

– Я с тобой!

– Нет, – точно старший брат, запрещает он, – самое лучшее, что ты можешь сделать, – это успокоиться. Поэтому будь здесь.

Виктор целует меня в лоб и вылезает из машины. Я сжимаюсь в кресле. Обнимаю свои колени и упираюсь в них лбом. Бьюсь о них. Удар. Удар.

Все. Будет. Хорошо.

Лео. Никто. Не посадит.

Виктор прав.

Мы выясним, что произошло и где Фурса.

Я пытаюсь склеить мозаику, на которую раскололось сердце, собираю ее кусочек за кусочком. Я должна быть сильной. Только так я смогу помочь.

Лео освободят.

Я знаю, что освободят.

В кармане звонит телефон.

«Бабушка».

О, черт, я ведь не перезвонила ей в клинике…

Хватит! Сегодня же покупаю билет на автобус и еду в станицу. Я больше не могу так жить, скрывая от единственного родного человека то, что со мной происходит. Она всегда умела меня утешить, подобрать правильные слова, благодаря ей я была счастливым ребенком, несмотря на то что мои родители погибли, и сейчас бабушка нужна мне, как никогда.

Я вытираю слезы и отвечаю на звонок.

– Мне так стыдно, – сразу выпаливаю я, – правда, я хотела позвонить, но ужас, сколько всего навалилось. Я уже еду покупать билеты и к тебе, хорошо? Вот прям…

– Эмилия, – раздается женский голос в телефоне, но голос этот далеко не моей бабушки.

– Вы кто?

– Тетя Инна, ваша соседка. Ты ведь не забыла меня?

Какого черта?

– Ой, конечно, здравствуйте. Почему вы звоните с телефона бабушки?

На линии вдруг воцаряется молчание.

– Эми, я бы не хотела рассказывать об этом по телефону, но должна. Честно говоря, вообще не знаю, как сообщать подобные новости…

– Что случилось?

Я чувствую, как немеют руки.

– Твоя бабушка… она… она умерла от инсульта. Я соболезную и…

Телефон падает на сиденье. Я теряю голос. И не в состоянии произнести ни слова. Сердце надрывно бьется и вмиг разрывается, точно планета от удара гигантского метеорита – с такой бешеной силой, что куски разлетаются по всей галактике. Из трубки продолжают доноситься слова соседки, она повторяет мое имя, и я безотчетно протягиваю руку, чтобы поднять телефон. Вызов сбрасывается. Я смотрю на черный экран, как загипнотизированная.

Не могу дышать, не могу говорить, не могу осознать происходящее – меня словно накрыло цунами, я захлебнулась, и мое мертвое тело несется по дну, разбиваясь о камни.

Последний огонек надежды гаснет.

Я в полной темноте.

Что-то скрутило мою душу и выжало до нестерпимой боли, заставляя визжать и полыхать каждую клетку, мне не пошевелиться, и я надеюсь, что это сон, просто сон… скоро проснусь в своей постели, бабушка разбудит меня, поставив на тумбочку кофе и любимые блинчики со смородиной, и весь последний год окажется выдумкой подсознания, окажется…

Новое уведомление.

Не отдавая себе отчета, я открываю сообщение, и меня вмиг перекидывает на какой-то сайт, на экране появляется знакомое изображение, то самое изображение… пеликан, который раздирает клювом свою грудь, и кровь течет, чтобы дать напиться птенцам.

Картинка исчезает, остается лишь сообщение:

<p>Глава 28</p><p>Покайся…</p><p>Моя последняя ошибка…</p>

Я читаю град сообщений от начальника, который (мягко говоря) своего подчиненного – меня чудесного – на дух не переносит и хочет контролировать каждый вдох, он мечтает нацепить на меня ошейник и затянуть ремень до удушья.

Прошлый мой начальник ушел на пенсию. Ему нужен был лишь результат. Это устраивало нас обоих. Он не пытался втиснуть меня в жесткие рамки: я их сломаю и убегу.

Новый начальник любит порядок. Где я и где порядок? Я живу в хаосе! И расследую дела по-своему. Моего нового господина это устраивало какое-то время, но с появлением Евы все изменилось.