Читаем Укротить дьявола полностью

Какая-то бессмыслица.

– Я могу предположить, зачем он пишет «Покайся», хоть и зеркально, но что за математика?

– Пока не знаю. Ясно только, что убийца выбирает тех, кто в чем-то виновен… по его мнению.

– Как и «Затмение», – замечаю я.

Взгляд янтарных глаз находит мой на долю секунды, прежде чем их хозяин принимается исследовать пространство под кроватью.

– Да, но «Затмение» выбирает тех, кто избежал наказания благодаря, скажем, деньгам или связям, – кашляя от пыли, поясняет Виктор. – А этот человек работал обычным врачом. Он не похож на тех, кого убивают наши вигиланты. Нецелевая аудитория, так сказать.

– Врачом? В поликлинике?

– Ага. – Шестирко выбирается из-под кровати, поправляет торчащие русые волосы. Напоминает домовенка Кузю. – Он врач-кардиолог. Одинок. Двенадцать лет назад похоронил дочь и жену, которая и задушила ребенка, а потом покончила с собой. Хотя я не верю в эту историю. Мне показывали дело, там что-то не сходится. Так, что еще? Память стала как у старика, ни хрена не помню. Ах да, живет рядом с кладбищем, эм, жил вернее, да… где семья и похоронена. Соседи говорят, что он каждый день сидел над их могилами.

Виктор фотографирует зеркало и труп.

– А если «Затмение» расширило список жертв? – размышляю я. – Вдруг этот мужчина сам убил свою семью, например? Но умудрился все скрыть. И его покарали…

– Мне кажется, – Шестирко оборачивается и хмурится, – или ты хочешь что-то рассказать?

Я топчусь на месте.

– Ну… я получала сообщения от маньяка.

Виктор замирает и до того медленно округляет свои сатанинские глаза, что я начинаю понимать, почему Ева назвала его Совенком.

Выдохнув, я осознаю, что уже не могу носить эту тайну в себе. Пора поделиться с Виктором. Это не тот секрет, который должен принадлежать только мне, а тот, от которого надо побыстрее избавиться.

– Что, прости?

– Я не уверена, что это был Кровавый Фантом, сообщения были разными, но в одном из них пришло слово «Покайся». Зачем кому-то мне такое писать?

– И когда ты собиралась мне рассказать? – Виктор щурится. – На том свете?

– Я не знаю, кто это пишет! Может, кто-то просто издевается надо мной, подражая маньяку! Я вообще считала, что с убийствами связана Ева, а она все время была у тебя, черт возьми! А об этом ты когда собирался рассказать? Что между вами происходит?

– Я добываю информацию, – невнятно бубнит Виктор, – как и всегда. Ну, я хороший сотрудник и…

– Брось! Я видела, как вы смотрите друг на друга, ты ее горящим взглядом пожираешь, ты ни на кого так не смотришь. Между вами что-то есть. Это видно.

Виктор не отвечает. Он начинает ходить по комнате, изучая надписи, словно я надоедливый призрак, с которым он общается по настроению.

– Теперь ты со мной не разговариваешь?

– Сосредоточься на уликах, – шепчет он, демонстрируя грустную улыбку.

– Уликах? Каких? Думаешь, он убивает тех, кто в чем-то грешен? Ладно. Что сделала я? Я никого не убивала!

– Возможно, он считает тебя грешной в чем-то другом. Или это действительно злой розыгрыш.

– Лео он тоже преследует.

– Ты решила давать мне информацию по крупицам? А можно где-то скачать полную версию?

Виктор издает истеричный смешок, и я понимаю, что он разозлился.

– Это взаимно.

Он в раздражении трет переносицу.

– Ладно, проехали. Леониду пишет маньяк? Это уже чересчур странно, если использовать твою теорию, что Кровавый Фантом связан с «Затмением». Если только «Затмение» не решило от Лео избавиться. И от тебя заодно. Тогда все сходится. Вы оба слишком много знаете.

– Стелла бы не стала убивать собственного племянника, – настаиваю я. – Она за членов семьи любому горло разорвет, с чего бы ей напускать убийц на свою кровиночку?

– А разве тайным обществом заправляет одна Стелла? Приказ мог отдать кто-то другой, вот и все. Короче. С этого дня будешь жить у меня.

Я смеюсь, едва не наступая на руку мертвого мужчины. Идиотка.

– С тобой и маньячкой Евой? Как большая дружная семья? Я говорю тебе, что за мной охотится маньяк, а ты предлагаешь мне пожить с другим маньяком? Типа сломать еще и палец, когда оторвало ногу, чтобы отвлечься?

Мне хочется придушить Виктора.

– Ева ничего тебе не сделает. – Он вскидывает ладони в черных перчатках. – И мы не живем вместе. Успокойся, ревнивица ты моя.

– Она убила десятки человек, Виктор! – кричу я. – Очнись! Ты весь прошлый год попрекал меня тем, как я могу встречаться с Лео, если он киллер? А теперь сам спишь с убийцей? Ты гребаный лицемер!

– Знаешь, что действительно странно? – задумывается Виктор, игнорируя мои слова. – Он хоть и был обычным врачом, но очень боялся за свою безопасность. На территории дома есть камеры. В доме тоже. Правда, одна. И она направлена на лестницу. Пока ты была в машине, я просмотрел записи с камер, как и мои коллеги. Ничего. Никто не поднимался. Никто не забирался в окна. В других домах не было камер, только у соседей. Здесь все как на ладони, но убийца и правда фантом, способен появляться где угодно.

Пока Виктор рассуждает, я вижу телефон на полке и беру, чтобы рассмотреть.

– Эй, не трогай руками, – ругается Шестирко.

– Он сломан.