Насвистывая песенку, по коридору в уборную шел генерал Биллинг. Он был счастлив. Деньги есть. Отчета некому спросить. Бегство. Переворот.

— Амалия и так далее… — и вошел в кабинку. Расстегнул френч и, улыбаясь своей будущей жизни, генерал вспомнил об истории и сразу сообразил, что и он историческая личность.

— Теперь я засяду писать мемуары.

И остолбенел, увидя на крючке добровольческие деньги.

Осторожно снял, разгладил и спрятал в карман. Он был удивлен, почему здесь очутились деньги. Но на всякий случай, пригодятся.

Глава XLIV

Workers of the world, unite!

Везде развевались флаги.

Красные полотнища в синем небе приветствовали мчащуюся по улицам конницу Галайды, идущие отряды бронепоезда «Ильич» и рабочие дружины.

Ветер ласкал знамена, целовал загорелые лица. Ветер свободных полей, лесов, сел, городов весело мчался по улицам.

Радость…

Ветер целовал толпу. Ветер радовался тому, что погибла Укразия, что нет более буферной Украины, что погиб плацдарм для наступления на РСФСР, что за одну ночь родилась новая республика.

Шли толпы рабочих…

Пели «Заповит», пели «Интернационал».

А внизу, в море, черными силуэтами пароходы, отходящие, увозящие с собой всю гниль страны, всю накипь на рабочем организме…

Из порта началась реэвакуация.

По одному, группами возвращались обратно в город не взятые на пароходы… Ждали расстрела…

Но странно — их никто не арестовывал, не убивал и даже на них никто не обращал внимания. Они пошли смелее, и у многих зарождалось чувство благодарности к этим варварам-большевикам.

Мчался ветер но улицам, стуча в окна. Хлопал форточками и звал на улицу тех, кому дорога свобода, кто хочет радоваться вместе с рабочими рождению УССР.

Не Украины, нет, а УССР.

Из тюрьмы бежали Энгер, Катя, двое рабочих и Джон.

Откуда-то мчался броневик, где-то еще выбивавший последние офицерские части.

Стали. Загородили дорогу…

И остановившийся броневик взяли штурмом.

Горбов, Катя, Энгер и Джон влезли на самую крышу и расположились на башне. Рабочие вскочили внутрь.

Помчались в город…

— Жаль, нет знамени…

— Есть, — закричал Джон, — есть… У меня приготовлено, — и вынул знамя из-под рубашки.

— Я его намеревался нацепить над штабом. Укрепили красное полотнище, на котором Джон мелом и кривыми буквами написал:

Мчался броневик, мелькали дома улиц, приближались к радостной толпе, к флагам, а ветер ласкал, развевал знамя и целовал буквы вечного, всегда зовущего на борьбу лозунга рабочих всего мира.

Приложение

Эдуард Багрицкий

Укразия