Читаем Украсть у президента полностью

– Мы будем с вами просто разговаривать, – продолжал Горецкий. – Будем вспоминать вашу прежнюю жизнь. И никаких резких шагов. Ничего такого, что вам могло бы не понравиться или создать для вас проблемы. Я не хочу, чтобы вы видели во мне врага. Только постепенность во всем. Маленькими шажочками – вперед. Без спешки.

Ведьмакин сейчас почти ничего не понимал из того, что говорил ему собеседник, но Горецкий знал свое дело, и Ведьмакин даже не замечал, как постепенно тает в нем беспокойство, как медленно, но неуклонно испаряется настороженность, вкрадчивый голос Горецкого успокаивал его.

– Мы с вами уже вспомнили несколько имен, – не меняя тональности, произнес Горецкий, и переход от разговора ни о чем к делу для его собеседника прошел практически незаметно. – Ваня Алтынов… Катя…

При упоминании о Кате Ведьмакин насторожился. Горецкий молчал, давая Ведьмакину возможность отреагировать на слово-раздражитель. Ведьмакин поднял глаза на собеседника.

– Катя, – повторил он вслед за Горецким.

– Помните Катю?

– Катя, – снова сказал Ведьмакин. – Кипр. Жара.

Он будто брел по лабиринтам своей памяти, но в ее закоулках было темно, и он постоянно натыкался в темноте на выстроенные кем-то преграды.

– Вы помните Кипр? – пытался растормошить его Горецкий. – Помните, как там было жарко?

Ведьмакин покачал головой и посмотрел виновато. Не помнил.

– А Катю помните? – продолжал допытываться Горецкий.

И снова Ведьмакин повторил, будто пробуя это слово на вкус:

– Катя…

К черту жару и к черту Кипр! Ведьмакина цепляет имя «Катя».

– Катя! – сказал Горецкий. – Красивая девушка! И вы ее помните! У вас дети есть? – вдруг спросил Горецкий и впился взглядом в собеседника.

Его вопрос явно озадачил Ведьмакина. Тот, похоже, ни о каких детях даже не думал. По крайней мере в последнее время.

– Вы в таком возрасте, – сказал Горецкий, – когда у людей уже вырастают дети. Детям лет по двадцать, наверное.

Ведьмакин озадаченно смотрел на собеседника.

– У вас ведь запросто может быть дочь Катя, – искушал Горецкий. – Красивая, молодая, любимая дочь. У вас есть дочь?

Он долбил мозг Ведьмакина повторяющимися «дочь», «Катя», «дочь», «Катя», как долбят ломом серый панцирь асфальта.

– Дочь, – сказал неуверенно Ведьмакин. – Дочери у меня нет.

– Разве? – не поверил Горецкий.

– А откуда же ей взяться? Где она?

– На Кипре, – сказал Горецкий. – Вы там с нею жили.

– Опять у меня беспокойство, – сообщил Ведьмакин. – Тут вот, в душе, какая-то тревога.

Он похлопал себя по груди, показывая, где именно он ощущает дискомфорт.

– Ну почему же тревога? – с мягким укором спросил Горецкий.

– Вот как будто путаете вы меня, – жалобно сказал Ведьмакин. – Как если бы хитрили со мной.

– Да что же мне за выгода?

– А почем мне знать? – ответил на это многоопытный Ведьмакин, жертва оговора и подлостей людских.

Но Горецкий не осерчал и не отступился.

– Про вашу дочь мы еще поговорим, – пообещал он, – а пока давайте-ка еще одну фамилию вспомним. Вам знакома женщина по фамилии Нефедова?

– Нет, – с искренностью и уверенностью в собственной правоте ответил Ведьмакин.

– Ее зовут Евгения.

– Нет, – снова сказал Ведьмакин.

– Женя Нефедова, – терпеливо шел к цели Горецкий. – Эту женщину вы знали.

– Откуда? Работали мы с ней?

– М-м-м… Возможно, – замялся Горецкий. – А может быть, и нет. Просто по жизни общались. Такое ведь тоже бывает.

– Я не помню, – сказал Ведьмакин и снова приобрел виноватый вид, что случалось с ним каждый раз, когда от него что-то требовалось, а он ничем не мог помочь.

– Вы подумайте, – предложил Горецкий. – На самом деле все эти люди связаны между собой: и Катя, и Ваня Алтынов, и Женя Нефедова.

Ведьмакин морщил лоб, изображая работу мысли, но никакой связи между тремя названными персонажами он, в отличие от своего собеседника, никак обнаружить не мог, и потому страдал. Горецкий пришел ему на помощь.

– Ваня Алтынов ухаживал за Катей, – сказал он. – И даже жениться, наверное, хотел. Но у Вани Алтынова была другая женщина. Кате он про нее не говорил, обманывал свою невесту, в общем. Но на самом деле у него, кроме Кати, была еще и Женя Нефедова. А он не признавался. Обманывал он вашу дочь. Катю он обманывал.

Тут Ведьмакин дрогнул.

– Алтынов хотел жениться на Кате, – пробормотал он. – Правильно?

Он требовательно посмотрел на Горецкого.

– Правильно, – на всякий случай согласился тот.

– Он хотел жениться… А я его хотел убить…

Он уже не в первый раз говорил о том, что хотел убить Алтынова.

– Вы уверены? – спросил Горецкий.

– А? – отвлекся от каких-то своих дум Ведьмакин.

– Вы хотели убить Алтынова, – внушительно, как будто разговаривал с маленьким, произнес Горецкий. – Я правильно понял?

– Ага, – бормотал Ведьмакин. – Но я не помню, это вы сказали мне, что я хотел его убить, или я сам знаю, что хотел…

– Вы сами.

– Да? – озадачился Ведьмакин.

Он снова пытался продраться через лабиринт, он очень старался, Горецкий это видел.

– А за что я хотел его убить? – мучился Ведьмакин.

– Ваша дочь, – сказал Горецкий. – Алтынов обманывал ее. Он вашу дочь обманывал…

– Я его из-за Кати хотел убить.