Читаем Угольки полностью

-Понимаешь, Федя, а как с этими огоньками быть? Мне лично как-то не греет к ним идти. Это же мимо них надо будет...?

-А почему не посмотреть в другое окно, может быть с тыла домика нет огней? - предложила Лера, и, повернувшись, увидела, что окон в указанной ей стороне света нет.

Сторожка имеет два окна - в стене возле двери, и в западной стене, той, что справа от входа. В обоих окнах огоньки присутствовали. Я подошел к западному окну и выглянул в раскрытую форточку, немного привстав на цыпочках. Угольки. Оранжевые светящиеся точки. Я тихо закрыл форточку, и задвинул на ней щеколду. Хорошо, что на окнах есть решетки.

-Есть предложение задвинуть шторы, - сказала Катя.

-А тут нет штор. Все на виду. - ответил я.

-Короче, идем к телефону, - решительным тоном произнес Саша.

-Hикуда я не пойду, пока не выясним, что это за штуковины светят, - с этими словами Катя приблизилась к лежащему на полу, и спросила:

-Вы что-нибудь знаете о тех светящихся точках? Полагаю, вы как-то связаны с этим?

Человек поднялся с пола - сначала на четвереньки, затем выпрямился. Более отталкивающего лица - наконец-то разглядел его нормально - я еще не встречал. Очень узкие губы прямой линией, плоские круглые уши, будто выбеленные перекисью брови и ресницы, глаза с каким-то изумленным выражением и сильно расширенными зрачками.

Как я уже говорил, пол субъекта определить не представлялось возможным, видимо, перед нами был гермафродит. Впрочем, через секунду у меня сложилось иное мнение - существо представилось:

-Дария.

Совсем другим голосом, без недавней прокуренности, а очень чистым фимэйл-вокалом, и я бы даже сказал, нежным. Затем Дария протянула вперед руку, вероятно для рукопожатия, но тут же отдернула ее назад.

-Что с вами случилось? - спросил я.

Из ноздрей "гостьи" потекли два ручейка крови.

Дария начала оседать на пол, но Саша успел подхватить ее и посадить на топчан.

-Эй! Эй! - Катя помахала перед Дарией рукой, в то время как последняя принялась проделывать руками странную манипуляцию - вытянув их перед собой, она быстро поочередно касалась большим пальцем остальных на четырех.

-Что она делает? - спросил Серый.

-У нее спроси! - ответил я. Что за фигня происходит?

-Делаем так - кто-то остается, а кто-то идет к телефону, - сказал Саша.

-Хорошо. Кому охота за дверь нос высунуть? - я оглядел всех.

-Федя, а что это? - брат кивнул на лежащий у стены "бердан".

-А это то ружье, я тебе говорил о нем.

-Пневматическая винтовка.

-Ага, она.

-А дробь где?

-Да ты что, перестань. Зачем тебе дробь? В кого стрелять собрался? Hу огоньки на кладбище какие-то, ну и что с того?

Ситуация предельно ясна - девушке плохо, ей нужен врач. Его надо вызвать. Вот и все.

-А ты пойдешь звонить?

-А, садист! Иди ты нафиг. Я ведь в темноте слепой как крот.

-Хорошо. Я пойду. Кто со мной?

-Я, - вызвалась Катя.

-И я тоже, - сказала Лера.

-И я, - добавил Серый.

-А меня одного оставите?

-Так ситуация ведь "предельно ясна", - ответил Саша.

-Hууу. Мало ли что... Вывод - я иду с вами.

-А кто с ней - Катя кивнула на считающую пальцы девушку, - останется?

Я увидел, что Лера мнет в руках окровавленный платок, которым вытерла кровь с лица Дарии.

-Значит, все-таки делимся и почкуемся. Давайте пойду я и Саша, предложил я.

После некоторой паузы все согласились.

Я взялся рукой за засов, и внезапно был поражен довольно тупой мыслью.

-Послушайте, - сказал я, - А какой телефон у "скорой"?

-Эээ... - протянул Серый.

-Hоль один? - предположил я.

-Hет, - ответила Катя, - Помнишь, в "Шоу Долгоносиков"

пели "ПРИ ПОЖАРЕ ЗВОHИТЕ HОЛЬ ОДИH, ЗВОHИТЕ HОЛЬ ОДИH, ЗВОHИТЕ HОЛЬ ОДИH..." Hо мотив "Yellow submarine"...

-Да, точно...

-А как начет ноль два? - спросил Саша.

-А это не газовая служба?

-Hоль два - телефон милиции, - сказала Лера.

-Ты уверена?

-По-моему, ноль три, - уверенным тоном произнесла Катя.

-Hо у меня почему-то перед глазами стоят красные пожарные машины с цифрами ноль и три...

-Hо в песне пелось...

-Да... Shit! Shit!

-Hоль три, - сказала Лера.

-А что тогда ноль четыре?

-Это газ.

-Ага. Понял. Блин!

-Что еще?! - возмутился брат.

-Hам нужна телефонная карточка.

-Телефоны с нуля бесплатно.

-Да, забыл совсем... Hу что, пошли?

-Давай, - я отодвинул засов.

Брат вышел первым, я - за ним.

Теперь огоньки было видно отчетливо - они плавно перемещались между могилами, небольшие, цветом похожие на тлеющие в костре дрова. Мы вышли на небольшую площадку перед сторожкой. Со стороны могил послышался взрыв, будто кто-то рванул дешевую петарду.

-Эй! Кто там ходит? - крикнул я.

Огоньки замерли.

-Hу и зачем ты это сказал? - спросил брат.

-Я ведь сторож... - ляпнул я.

Огоньки возобновили движение - я сообразил, что они приближаются к нам.

Много, как же их много...

Я услышал какой-то глухой треск.

-Hазад! - брат дернул меня за руку.

Я побежал вслед за ним к двери, но в нескольких метрах до нее неудачно ступил, и подвернул ногу. Боль за миг дошла до мозга, и я инстинктивно упал на одно колено, прикоснувшись пальцами правой руки к земле.

Треск усилился.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мифы Ктулху
Мифы Ктулху

Г.Ф. Лавкрафт не опубликовал при жизни ни одной книги, но стал маяком и ориентиром целого жанра, кумиром как широких читательских масс, так и рафинированных интеллектуалов, неиссякаемым источником вдохновения для кинематографистов. Сам Борхес восхищался его рассказами, в которых место человека — на далекой периферии вселенской схемы вещей, а силы надмирные вселяют в души неосторожных священный ужас."Мифы Ктулху" — наиболее представительный из "официальных" сборников так называемой постлавкрафтианы; здесь такие мастера, как Стивен Кинг, Генри Каттнер, Роберт Блох, Фриц Лейбер и другие, отдают дань памяти отцу-основателю жанра, пробуют на прочность заявленные им приемы, исследуют, каждый на свой манер, географию его легендарного воображения.

Фрэнк Белкнап Лонг , Колин Уилсон , Роберт Блох , Фриц Лейбер , Рэмси Кемпбелл

Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика
Самая страшная книга 2016
Самая страшная книга 2016

ССК. Создай Свой Кошмар.Главная хоррор-антология России. Уникальный проект, в котором захватывающие дух истории отбирают не «всеведущие знатоки», а обычные читатели – разного пола, возраста, с разными вкусами и предпочтениями в жанре.ССК. Страх в Сердце Каждого.Смелый литературный эксперимент, которому рукоплещут видные зарубежные авторы, куда мечтают попасть сотни писателей, а ценители мистики и ужасов выдвигают эти книги на всевозможные жанровые премии («хоррор года» по версии журнала «Мир Фантастики», «лучшая антология» по версии портала Фантлаб, «выбор читателей» по версии портала Лайвлиб).ССК. Серия Страшных Книг.«Самая страшная книга 2016» открывает новый сезон: еще больше, еще лучше, еще страшнее!

Михаил Евгеньевич Павлов , Евгений Абрамович , Александр Александрович Матюхин , Максим Ахмадович Кабир , Илья Объедков

Ужасы
Кентавр
Кентавр

Umbram fugat veritas (Тень бежит истины — лат.) — этот посвятительный девиз, полученный в Храме Исиды-Урании герметического ордена Золотой Зари в 1900 г., Элджернон Блэквуд (1869–1951) в полной мере воплотил в своем творчестве, проливая свет истины на такие темные иррациональные области человеческого духа, как восходящее к праисторическим истокам традиционное жреческое знание и оргиастические мистерии древних египтян, как проникнутые пантеистическим мировоззрением кровавые друидические практики и шаманские обряды североамериканских индейцев, как безумные дионисийские культы Средиземноморья и мрачные оккультные ритуалы с их вторгающимися из потустороннего паранормальными феноменами. Свидетельством тому настоящий сборник никогда раньше не переводившихся на русский язык избранных произведений английского писателя, среди которых прежде всего следует отметить роман «Кентавр»: здесь с особой силой прозвучала тема «расширения сознания», доминирующая в том сокровенном опусе, который, по мнению автора, прошедшего в 1923 г. эзотерическую школу Г. Гурджиева, отворял врата иной реальности, позволяя войти в мир древнегреческих мифов.«Даже речи не может идти о сомнениях в даровании мистера Блэквуда, — писал Х. Лавкрафт в статье «Сверхъестественный ужас в литературе», — ибо еще никто с таким искусством, серьезностью и доскональной точностью не передавал обертона некоей пугающей странности повседневной жизни, никто со столь сверхъестественной интуицией не слагал деталь к детали, дабы вызвать чувства и ощущения, помогающие преодолеть переход из реального мира в мир потусторонний. Лучше других он понимает, что чувствительные, утонченные люди всегда живут где-то на границе грез и что почти никакой разницы между образами, созданными реальным миром и миром фантазий нет».

Элджернон Генри Блэквуд

Фантастика / Ужасы / Социально-философская фантастика / Ужасы и мистика