Читаем Учитель истории полностью

В степном раздолье вокруг села птиц водилось немного. Вездесущие воробьи, своими размерами и беззащитностью вызывали умиление, когда затевали игры, купались в пыли или лужах после дождя. По утрам Аркаша с удовольствием слушал пение едва различимых в небе жаворонков. Небрежно, не проявляя никакого интереса, смотрел на ворон, одиноко вышагивающих в поисках, чего бы своровать. Ласточки, стрижи, которых долго не умел различать Аркаша, синицы. Вот почти и весь перечень. Орлов в тех местах не водилось. Были коршуны – гроза цыплят. Коршуны обитали в степи. Но отдельные экземпляры нет-нет да появлялись над селом. На кур не нападали, слишком велики и неподъёмны. На цыплят охотились. Аркаша не раз был свидетелем, как парящий коршун вдруг застывал на месте, а потом камнем падал на землю, хватал несчастного цыплёнка и стремительно улетал.

Когда наседка вывела цыплят и стала выгуливать их на улице, Аркаша, завидев коршуна, брал толстую хворостину и принимался охранять. Но и коршун был видимо не дурак, ни разу, ни один из них не рискнул напасть на цыплят, находящихся под такой надёжной охраной.

Уже в четыре года Аркаша выучил больше десятка букв и приспособился с их помощью читать газеты. Брал газету, водил пальцем по строке и называл вслух известные ему буквы. Свою любимую книжку «Олешек Золотые Рожки» с золотым тиснением на обложке Аркаша читал уже в три года. Не зная букв. Ему так много раз читала мама этот сборник сказок, что Аркаша их запомнил наизусть. Открывал книгу, по картинкам видел, какая это сказка, и читал вслух. Особенно ему нравилось демонстрировать своё умение перед знакомыми взрослыми, которые с пониманием относились к хитрости мальчугана.

В четыре года Аркаша кроме газет, таким же способом стал читать учебники сестры-школьницы. Но уже научился и писать печатными буквами. Освоил без затруднений, так как хорошо и уверенно рисовал.

В пять лет продолжал изучать буквы, а в шесть, на день рождения, в январе сорок третьего получил в подарок от мамы букварь. Это был лучший в жизни подарок. Ни один подарок за всю последующую жизнь не будет так замечателен и дорог, не оставит по себе незабываемую память. Переходя от страницы к странице, изучая букву за буквой, Аркаша усвоил слоги, чтение по слогам. К школе он читал весь букварь без запинки. Это не значит, что обучение далось легко. Научиться произносить две буквы как один звук – не сразу получается. Пришлось немало помучиться. Но у Аркаши хватило терпения до школы усвоить букварь. Детские книжки читать ещё затруднялся, но по букварю получалось.

Книжек было немного. Кроме сборника сказок была ещё книжка в красочной твёрдой обложке «Былинки. Рассказы, Сказки и Стихи» с пометкой «Литография Товарищества И.Д.Сытина. Москва, Пятницкая ул., свой дом. 1911 г.». Иногда сестра читала Аркаше из книжки «Тарасова доля» про украинского поэта и художника Тараса Шевченко, которую ей мама подарила на память 24 июля 1940 года, о чём свидетельствовала мамина надпись, сделанная карандашом.

Была у Аркаши любимая книжка «Рыжик». Читали вслух. Аркаша проникся любовью и сочувствием к обездоленному, живущему в бедности мальчику. Восторгался шестилетним Рыжиком, своим ровесником, как тот лихо хороводил среди мальчишек и ездил верхом на выхоженной им громадной лохматой собаке. Аркаша возмечтал тоже иметь такую собаку. Он тоже, как Рыжик, смог бы разъезжать по деревне верхом или запрягать в санки. Но понимал, что это только мечты. Козу не смогли прокормить, а где же прокормишь собаку.

Аркадий Львович решил перечитать книгу. Захотелось убедиться, насколько верно сохранились детские воспоминания, какое впечатление произведёт книга почти через семьдесят лет после первоначального прочтения. Старый учитель принялся за чтение детской книжки, а если быть более точным, за чтение книги детства.

Оказалось, в детстве ему читали не всю книгу. Сам он тоже пытался читать и помнит прочитанное. Это могло быть во втором полугодии в первом классе, когда стал читать книги помимо букваря. Именно тогда самостоятельно прочитал несколько начальных глав. Включая бегство из дома, когда Рыжик познакомился со слепым стариком. Прочитанное в детстве заканчивалось тем, что мальчик обнаружил, что старик притворяется слепым. Всё остальное Аркадий Львович читал впервые.

Книга запомнилась и произвела впечатление, потому что Аркаша на себе испытал, что такое голодная жизнь. Ему нетрудно было проникнуться сочувствием и состраданием к мальчику-ровеснику.

А Аркадий Львович, дочитав книгу до конца, горестно констатировал. Как же убого складывалась жизнь детей и подростков в России на протяжении всего ХХ-го столетия. Первая мировая война, революция и гражданская война привели к увеличению массовой беспризорности. В период сталинских репрессий детские дома пополнились детьми «врагов народа». Затем Великая Отечественная война, осиротившая миллионы детей. Новая волна детской беспризорности в девяностые годы, после распада СССР. Миллионы детей испытали на себе судьбу чеховского Ваньки Жукова и «детей подземелья» Короленко.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза
Божий дар
Божий дар

Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о правах на ребенка, выношенного суррогатной матерью, второе — о лишении родительских прав. В обоих случаях решения, которые предстоит принять, дадутся ей очень нелегко…

Александр Иванович Вовк , Николай Петрович Кокухин , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова , Павел Астахов

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза / Религия