Читаем Учитель истории полностью

Так вот у меня никогда не хватало терпения и прилежания тщательно и добросовестно подготовиться к экзамену. Уже был сдан экзамен по русскому и литературе, экзамен по математике. Надо было готовиться к физике. И тут пришла в голову сногсшибательная идея. Выучить на «отлично» один-единственный билет. Вытянуть его на экзамене и получить «пятёрку». Скажете, бред. Но я убедил себя, что у меня получится. На всякий случай сделал шпаргалки из страниц приведённого в негодность учебника к большинству билетов, чтобы не тратить время на заучивание экзаменационного материала. Но уж билет, на который собрался отвечать, выучил назубок. Даже несколько раз репетировал вслух.

На экзамене желанный билет не достался. Но не всё потеряно. Надо воспользоваться шпаргалками. И здесь новая неудача. Учительница заметила, отобрала шпаргалки, а это очень стыдно, когда у тебя отбирают шпаргалки, и заставила взять другой билет. Существовало правило: если ученик на экзамене не может справиться с билетом, разрешалось тянуть второй, но при этом оценка на балл снижалась. Ничего не оставалось, как взять ещё один билет. И о! чудо! Хотите – верьте, хотите – нет. Считайте, что я нарочно это придумал, чтобы вам морочить голову. Но я вытащил билет, который так тщательно готовил дома. Можно не описывать радость, которую испытал в тот момент. Предложил сразу без подготовки отвечать. Но учительница выслушала в порядке очереди. Результат: за ответ – «пять», в журнал – «четыре».

Такого рода удачи не могли поправить общую картину: табель за восьмой класс в изобилии пестрел «тройками».

Главным событием года стал переезд в деревню, куда получила назначение по распределению сестра после института. Смена места жительства радовала и вдохновляла. По натуре я был путешественником. Тем более это был не просто переезд из города в деревню. А в какую деревню! Село располагалось на берегу Чудского озера, того самого озера, на котором произошла знаменитая битва Александра Невского с немецкими рыцарями, известная каждому школьнику как «ледовое побоище». Одна мысль, что предстоит жить в таком примечательном месте, вызывала восторг и чувство гордости, сопричастности к выдающемуся событию истории.

Переезжали во второй половине августа. Лето тогда выдалось жаркое. Целыми днями пропадал на речке, за всё лето не знал другой одежды кроме трусиков, как индеец, которому достаточно набедренной повязки, потому изрядно загорел.

На грузовичок поместили нехитрый домашний скарб, стол, двуспальную кровать, старенький диван, латанный-перелатанный кусками ткани самых невероятных и неподходящих цветов, единственное наследство от умершего дедушки, маминого отца. Жили бедно, всё добро уместилось в кузове полуторки. Мать с сестрой поместились в кабине. А я, довольный тем, что могу подставить грудь встречному потоку, занял место в кузове.

Маршрут пролегал через Тарту, до которого рукой подать, каких-то восемьдесят девять километров. И ещё около этого надо было ехать до места назначения. Вся поездка заняла не более трёх часов. Дорога не показалась утомительной. Столько впечатлений, когда едешь в открытом кузове. Любовался непритязательным ландшафтом холмистой местности, украшенной лесами, то подступающими к автостраде, то убегающими к линии горизонта. Время свидетельствовало, что путешествие подходит к концу, когда после очередного поворота глазам открылась изумительная картина беспредельной водной глади, сверкающей в лучах не утратившего жаркости августовского солнца. Я был ошеломлён. Поверить не мог, что вижу такое великолепие. По кинофильмам представлял, как выглядит море. Увиденное оказалось полной неожиданностью. Это было озеро. Но противоположный берег скрыт за линией горизонта, соединившей воду и небо. Я стал плясать от восторга, кричал что-то невразумительное и пел от переполнивших чувств. То, что испытал за короткое время сравнимо с чувствами моряков, которые после длительного перехода увидели на горизонте желанные полоски земли. Здесь причина была иная: впервые увидел морское величие огромного озера. Озеро оказалось не просто большое, оно уходило за пределы видимого горизонта. Впервые почувствовал, что такое море. Далее дорога следовала по берегу озера. Вот и конечная цель маршрута – село Лохусуу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Земля
Земля

Михаил Елизаров – автор романов "Библиотекарь" (премия "Русский Букер"), "Pasternak" и "Мультики" (шорт-лист премии "Национальный бестселлер"), сборников рассказов "Ногти" (шорт-лист премии Андрея Белого), "Мы вышли покурить на 17 лет" (приз читательского голосования премии "НОС").Новый роман Михаила Елизарова "Земля" – первое масштабное осмысление "русского танатоса"."Как такового похоронного сленга нет. Есть вульгарный прозекторский жаргон. Там поступившего мотоциклиста глумливо величают «космонавтом», упавшего с высоты – «десантником», «акробатом» или «икаром», утопленника – «водолазом», «ихтиандром», «муму», погибшего в ДТП – «кеглей». Возможно, на каком-то кладбище табличку-времянку на могилу обзовут «лопатой», венок – «кустом», а землекопа – «кротом». Этот роман – история Крота" (Михаил Елизаров).Содержит нецензурную браньВ формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Михаил Юрьевич Елизаров

Современная русская и зарубежная проза
Божий дар
Божий дар

Впервые в творческом дуэте объединились самая знаковая писательница современности Татьяна Устинова и самый известный адвокат Павел Астахов. Роман, вышедший из-под их пера, поражает достоверностью деталей и пронзительностью образа главной героини — судьи Лены Кузнецовой. Каждая книга будет посвящена остросоциальной теме. Первый роман цикла «Я — судья» — о самом животрепещущем и наболевшем: о незащищенности и хрупкости жизни и судьбы ребенка. Судья Кузнецова ведет параллельно два дела: первое — о правах на ребенка, выношенного суррогатной матерью, второе — о лишении родительских прав. В обоих случаях решения, которые предстоит принять, дадутся ей очень нелегко…

Александр Иванович Вовк , Николай Петрович Кокухин , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова , Павел Астахов

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы / Современная проза / Религия