Читаем Учитель полностью

Педагоги г. Буйнакска с Б. И. Гаджиевым, вторая справа – Р. М. Захралова

Прославив своими беспримерными ратными подвигами нашу великую Родину и свой отцовский край, он удостоился высших почестей, какие только могут быть оказаны человеку, – его имя увековечено не только в памяти народной, но и в названиях улиц и заводов, школ и кораблей, города Гаджиево на далеком Севере!

Булач Гаджиев, я думаю, был тот уникальный случай, которому для того, чтобы прокладывать дорогу к собственной славе и известности, необязательно было иметь брата-героя. Он всегда был самодостаточной личностью – яркой, самобытной, интереснейшей.

Чего в нем было больше: учителя, краеведа, писателя, ученого-историка? Каждая из этих ипостасей была озарена божьей искрой.

У него не было в классе учеников неуспевающих, не знающих предмет хотя бы удовлетворительно. Даже самые слабые, равнодушные к другим дисциплинам увлекались историей. Не раз ученики Булача Имадутдиновича при поступлении в высшие учебные заведения убедительно доказывали свои хорошие и отличные знания.

У Булача Имадутдиновича не было длинных и нудных поурочных планов, которых, к большому сожалению, требуют сейчас. Он держал в руках маленькие бумажки с почти иероглифическими, только ему понятными заметками.

Класс работал на одном дыхании: все отвечали, все внимали Учителю, у всех горели глаза…

А дисциплина была на уроках – военная. Даже самые неугомонные, хулиганистые не отвлекались ни на какие посторонние дела, а слушали завороженно, активно работали. Причем со стороны учителя не было ни давления, ни принуждения.

Класс работал, как один большой, слаженный механизм, только регулировало процесс характерное булачовское, вежливое обращение к личности ученика: «Спасибо, девочка моя, теперь отвечай ты, мой мальчик».

Прогулять урок или «заболеть» – об этом не могло быть и речи: с любимым учителем ребята готовы были общаться хоть круглые сутки.

А с каким нетерпением ждали юные и более взрослые энтузиасты совместных походов с целью археологических «разведок»! Как интересно было изучать наскальные «письмена» и рисунки!

Кстати, меня тоже именно Булач Имадутдинович научил, как с камня перевести рисунок на бумагу (прикладываешь лист бумаги к тексту или рисунку, с нажимом натираешь эту поверхность пучком тут же сорванной травы, и все выпуклости отпечатываются на листке). Чем не литотипография?

Это было в старом Чиркее, селе, которое ушло под воду Чиркейского водохранилища… Сколько, как говорится, воды с тех пор утекло! Но жизнь продолжалась.

Уроки, книги, массовые походы по памятным местам республики, регулярные выступления по телевидению, сотрудничество с работниками историко-краеведческих музеев, прием ученых – исследователей, журналистов, писателей, энтузиастов, интересующихся древней историей, краеведением, жизнью и бытом горцев, – всем этим была заполнена его жизнь, на все это его хватало.

Старшее поколение дагестанцев до сих пор помнит его еженедельные телепередачи «В стране легенд и преданий».

Буйнакцы и сейчас с ностальгией вспоминают ежегодные массовые походы по памятным местам Дагестана под руководством Б. И. Гаджиева, которые собирали по 500–1000 человек, – восхождение на Гимринский хребет, поездки к Сарыкум, в ущелье Марковых, в Карадахское ущелье, посещение Ахульго…

И тут дисциплина была идеальной. Походным инструкциям Булача должны были подчиняться все без исключения – и старый, и молодой, и руководитель любого ранга, потому что в экстремальных условиях командир должен быть один, нарушение правил безопасности в такой обстановке чревато опасными последствиями.

Колонна вверх по горе двигалась зигзагами (оказывается, легче подниматься), практиковались периодические пятиминутные привалы. Мы получали строжайшие инструкции о правилах поведения на высоте, передвижения по пересеченной местности и т. д.

Сколько интересного и познавательного узнавал за день каждый участник таких походов! А какую атмосферу единого прекрасного настроения умел создавать Булач во время больших привалов на отдых, на обед.

Б. И. Гаджиев с коллегами

Ему было присуще чувство тонкого юмора, он рассказывал какие-то очень интересные случаи, имевшие место где-то и с кем-то.

Бывало, и запоет… Всегда один-два куплета одной популярной кумыкской песни, простой, с незатейливой музыкой. Как сейчас порой не хватает той душевной атмосферы общения с этим великим человеком, который был таким простым, таким доступным, который, оставаясь в тени, за «кулисами», как гениальный режиссер, мог создать незаметно для всех такие масштабные действия, жизненные сюжеты…

Помню наш как всегда многолюдный поход в Гуниб в 1985 году. Целей поездки было три: во-первых, посещение интереснейшего природного уголка Дагестана, во-вторых, исторических шамилевских мест. В-третьих, Булача Имадутдиновича пригласили отдел образования Гунибского райисполкома и коллеги-учителя дать открытый урок для школьников всего Гунибского района.