Читаем Учись, студент! полностью

На свете, подруга, есть много еще эстэт-туеток — мужчинони в коллективах проспектов, а коллективу ты лишь верна (была)И это значит, что сунет познание (рог) в рот тебе Отец Сатанаа ты, сука с порванным ртом, днем дашь сыну его молока.И он, сыночек твой, преданный правдой на каждый «раз»еще до того как успел обезьяну в себе и тебе предатьвоскликнет Бога в п*зде увидев: «Епана мать!»И кинет тебя и трахнет в твоем лице «Чужую-2».Уже подстелено вам там смердное ложе, за садом, ма… «За!»Иже и с Ним голосуют насиловать всем небеси (их не беси)!То же поет соло «до» и «соль» добавляя в пиво Бог «АлкО»!На же, столкни ссына к себе, ссука, пусть щупает твой лоб в трико!…Ушла в шоколаде как лошадь — на крупе сыночек в мешочке солома, у рта.Утра утрат не видно было давно но вечно над ними висела прикольно типапробитая жур-клином окольным — осиновый лист-блин луна, и тихотолько слышны были в саду романо-финансов звон, частушки да арии горЬ.

«На Лубянке, у парадного подъезда…»

На Лубянке, у парадного подъезда «М»у ступеней вниз, в подземный переходозадаченно дыша стояла зебраувидав впервые в жизни гололед.А внизу, стуча копытом в грязный кафельи мечтая: «дотянуться бы губойдо седла с к нему привязанным портфелем»влажным глазом зебру мерил старый меринА жираф ловил машину головойопуская как шлагбуам, на медведейи волков, зайчат и львиц, что едут, едутподнимая перед носом чтоб не сбилиОн цеплял летящих по небу людейи в «флажках» уже как рея голова его и шеязебра громко рассмеялась, покатилась и упалаободрав себе всю попу об ступени. Дул ей Меринна ушибы целый вечер, а потом они ушли на водкопой.

«Как попал я в яблоко Ньютона на голове Эйнштейна»

Анапестовый, надушенный грушевыйсад весенний, кружат листья золотыеоблетают ветви мягкие снежинкипод дождем грибным…Часы остановили!?Или нет — остановилося пространствоА точнее — все уперлось будто в стенуВпрочем, в сад тогда въезжали б бэтээрыиз давно почившем в бозе СССРав бэтээры бы вростали баобабыиз далекого арабского израиляесли нет в пространстве данного сценарияесли прошлое въезжает настоящимв то что будет, значит некто держит стрелкина нуле часов в любое время годаИ в меня вбегает мальчик безголовыйа за ним вбегает дед хромой, пердастыйв анапестовый, надушенный грушевыйв сад фантазий, сумашествий, сладострастий…

«Да плачь навзрыд!»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Мудрость
Мудрость

Широко известная в России и за рубежом система навыков ДЭИР (Дальнейшего ЭнергоИнформационного Развития) – это целостная практическая система достижения гармонии и здоровья, основанная на апробированных временем методиках сознательного управления психоэнергетикой человека, трансперсональными причинами движения и тонкими механизмами его внутреннего мира. Один из таких механизмов – это система эмоциональных значений, благодаря которым набирает силу мысль, за которой следует созидательное действие.Эта книга содержит техники работы с эмоциональным градиентом, приемы тактики и стратегии переноса и размещения эмоциональных значимостей, что дает нам шанс сделать следующий шаг на пути дальнейшего энергоинформационного развития – стать творцом коллективной реальности.

Дмитрий Сергеевич Верищагин , Александр Иванович Алтунин , Гамзат Цадаса

Карьера, кадры / Публицистика / Сказки народов мира / Поэзия / Самосовершенствование
Александри В. Стихотворения. Эминеску М. Стихотворения. Кошбук Д. Стихотворения. Караджале И.-Л. Потерянное письмо. Рассказы. Славич И. Счастливая мельница
Александри В. Стихотворения. Эминеску М. Стихотворения. Кошбук Д. Стихотворения. Караджале И.-Л. Потерянное письмо. Рассказы. Славич И. Счастливая мельница

Творчество пяти писателей, представленное в настоящем томе, замечательно не только тем, что венчает собой внушительную цепь величайших вершин румынского литературного пейзажа второй половины XIX века, но и тем, что все дальнейшее развитие этой литературы, вплоть до наших дней, зиждется на стихах, повестях, рассказах, и пьесах этих авторов, читаемых и сегодня не только в Румынии, но и в других странах. Перевод с румынского В. Луговского, В. Шора, И. Шафаренко, Вс. Рождественского, Н. Подгоричани, Ю. Валич, Г. Семенова, В. Шефнера, А. Сендыка, М. Зенкевича, Н. Вержейской, В. Левика, И. Гуровой, А. Ахматовой, Г. Вайнберга, Н. Энтелиса, Р. Морана, Ю. Кожевникова, А. Глобы, А. Штейнберга, А. Арго, М. Павловой, В. Корчагина, С. Шервинского, А. Эфрон, Н. Стефановича, Эм. Александровой, И. Миримского, Ю. Нейман, Г. Перова, М. Петровых, Н. Чуковского, Ю. Александрова, А. Гатова, Л. Мартынова, М. Талова, Б. Лейтина, В. Дынник, К. Ваншенкина, В. Инбер, А. Голембы, C. Липкина, Е. Аксельрод, А. Ревича, И. Константиновского, Р. Рубиной, Я. Штернберга, Е. Покрамович, М. Малобродской, А. Корчагина, Д. Самойлова. Составление, вступительная статья и примечания А. Садецкого. В том включены репродукции картин крупнейших румынских художников второй половины XIX — начала XX века.

Ион Лука Караджале , Джордже Кошбук , Анатолий Геннадьевич Сендык , Инесса Яковлевна Шафаренко , Владимир Ефимович Шор

Поэзия / Стихи и поэзия