Читаем Ученица Волхва полностью

Радомир кивнул, вставая. На столе перед ним лежала карта, испещрённая метками священных рощ и троп духов.

— Есть легенда… Печать Велеса. Артефакт, что когда-то связывал волю богов с волей людей. Если найти её — можно говорить с Чернобогом на равных.

Борислав усмехнулся:

— Легенды. Мы ищем спасения в сказках, пока Москва колит копья.

— Не в сказках, — Арина коснулась амулета на шее, — в памяти предков. Печать хранится в Кургане Белой Совы, за болотами. Но туда не ступала нога человека два века.

Матушка Ольга подошла к окну. На улице ветер гнул деревья, и тени казались длиннее обычного.

— Курган стережёт мавка Любава. Она не пропустит живых… но мёртвые могут договориться.

— Мёртвые? — Борислав сжал кулаки. — Вы предлагаете послать призраков?

— Нет, — Радомир взглянул на Арину. — Того, кто уже на краю миров. Михаил Меньшой… его дух всё ещё бродит у болот. Он может стать проводником.

Тишина повисла, как нож на верёвке. Арина побледнела: имя Михаила всё ещё обжигало, как рана.

— Он поможет, — прошептала она. — Ради Чернобора… и ради меня.

Борислав тяжело вздохнул, уступая:

— Пусть будет, по-вашему. Но если через три дня Печать не найдена — я отправляю гонцов в Москву. Лучше вассалитет, чем смерть.

Когда совет разошёлся, Радомир остался у карты. Его руна на посохе треснула, предупреждая о цене, которую придётся заплатить. Арина же, выйдя на улицу, услышала шепот ветра: «Ты уверена, дитя?» — голос Михаила проскользнул меж ветвей. Она не ответила. Вместо этого взяла нож и отрезала прядь волос — старую плату за помощь духов.

Чернобор замер в ожидании. А в чаще, за рекой, тень Чернобога протянула к городу когтистую лапу…

Седое утро наполнено Кокшеньгу туманом. Радомир молча сидел на носу лодки, пока рыбак переплавлял их с Ариной на дальний берег. Всю ночь он вырезал новый посох и покрывал его рунами. Припасов и воды он с собой не брал. Нешто два волхва не смогут себя прокормить посреди лета? Арина нервничала и явно придумывала каждые пять минут придумывала сама себе что может пойти не так, либо наоборот, как она и ее учитель одерживают великолепные и славные победы. Радомир же не ожидал ровным счетом ничего. Его девизом было: «Делай что должен и не придумывай себе то, что будет», — духи коварны и любят использовать мечты и страхи волхва. Жаль, что говорит об этом шестнадцатилетней девчонке бесполезно. Особенно этой.

Болото встретило их тишиной, густой, как смола. Воздух был пропитан запахом гниющих водорослей и железа — будто сама земля истекала ржавой кровью. Арина шла за Радомиром, её сапоги вязли в чёрной жиже, оставляя следы, которые тут же затягивались, словно раны. Над топи висел туман, принимавший формы тоскливых лиц, а где-то вдали их ждал Курган Белой Совы — холм, увенчанный камнями, похожими на когти гигантской птицы

Тихо ступая по тропе ведущей к курганам, Радомир насторожено посматривал по сторонам. Владения мавки были близко. Наконец-то он остановился у широкого, плоского камня, стоявшего на самом краю топи мавки.

— Зови своего боярича, — хмуро произнес волхв. На сердце у него было тревожно. Он сам не мог понять откуда и почему к нему пришла эта странная мысль договариваться с призраком. Он не был чернокнижником или духовидцем и вряд ли смог бы заставить призрака сотрудничать. Развеять мог бы, а вот договариваться предстоит Арине. Что потребует призрак?

Арина молча стояла перед каменной плитой и завороженно на нее смотрела. Болото встретило их тишиной, густой, как смола.

— Он близко, — прошептала Арина, ощущая холодок на шее. Её амулет — коготь волка — дрожал, предупреждая о незваном госте.

Радомир остановился, воткнув посох в землю. Руны на нём вспыхнули тусклым зелёным светом, разгоняя туман на мгновение.

— Михаил! — позвал он. — Приди по зову крови и боли.

Ветер завыл, и из тумана выступила фигура. Михаил Меньшой — не призрак, а тень, сохранившая облик: доспехи с рваными отверстиями от стрел, лицо, бледное, как лунный свет, и глаза, в которых мерцала обида.

— Аринка… — его голос звучал как скрип несмазанных колёс. — Ты вернулась. Чтобы остаться?

Арина сглотнула. В его словах была сладость яда.

— Нам нужна Печать Велеса. Проведи нас через топи, и…

— И что? — Михаил приблизился, и воздух стал ледяным. — Ты подаришь мне улыбку? Поцелуй? Или, может, жизнь?

Радомир шагнул вперёд, но Михаил лишь рассмеялся:

— Ты, старик, можешь лишь жечь корешки да шептать ветру. Я вне твоей власти.

Арина сжала руку Радомира, останавливая его.

— Что ты хочешь?

— Тебя, — он протянул полупрозрачную руку, коснувшись её щеки. Холод пронзил тело, как клинок. — Одну ночь. Здесь, в болоте, где время спит. Или… час. Мгновение, чтобы помнить вечность.

Радомир замер. Его магия была бессильна против мёртвых — он мог лишь создать барьер, но не сломить волю призрака.

— Не соглашайся, — прошептал он, но в его глазах читалась правда: другого пути нет.

Арина закрыла глаза. Вспомнила Чернобор: детей, бегущих по улицам, старуху Матрёну, раздающую хлеб, Тихона, чьи раны ещё не зажили. И Михаила… того, каким он был до болот, — дерзкого, живого.