Читаем Ученик лоцмана полностью

Это был приступ малодушия, разумеется, и я его подавил. До маяка так и так требовалось добраться — откладывать это было никак нельзя, первым пунктом в ближайших планах стояло плаванье к обломкам кораблекрушения, а значит, сюда я попаду не раньше, чем дня через два. К тому же, с маячной площадки я рассчитывал получше рассмотреть подходы к барьерному рифу — а значит, хочешь-не хочешь, вскидывай на плечи потяжелевший внезапно рюкзак и топай вниз по сыпучему гребню, тщательно рассчитывая каждый шаг.

Спуск занял часа полтора, и я десять раз похвалил себя за то, что перед тем, как отправиться вниз, догадался срезать двухметровый шест, потратив на это лишние четверть часа — без этой подпорки я бы, пожалуй, уже не раз ухнул вниз по каменистой осыпи. Кара, чьим лапам тоже изрядно доставалось на россыпях острых камнях, не пыталась скакать вокруг — послушно следовала за мной шаг в шаг, замирая на месте всякий раз, когда я останавливался.

Но всё когда-нибудь заканчивается; закончился и этот выматывающий душу спуск. Гребень стал пологим, осыпи по обе его стороны — не столь крутыми, на них кое-где проклюнулись кустики и пучки остролистой жёсткой травы. По камням заскакала мелкая живность, и вскоре мы выбрались на длинную узкую площадку, поросшую по краям густым кустарником. В дальнем, нависшем метрах в сорока над прибоем, краю и возвышалось то, ради чего я предпринял эту рискованную вылазку.

Это действительно оказалась тренога. Поначалу я решил, что она сооружена из очищенных от коры древесных стволов, но приглядевшись поближе, понял, что ошибся — материалом для импровизированного маяка послужили части судового рангоута, то ли реи, то ли лисель-спирты, то ли выстрелы, с помощью которых выносят за борт верёвочные трапы и грузовые сетки. Потемневшая от времени древесина носила следы смолы, кое-где можно было заметить канавки, оставленные канатами и проушины-рымы то ли из бронзы, то ли из латуни, за которые крепились блоки. Поперечины были изготовлены из таких же рангоутных деревьев, только распиленных на части; скрепляли их между собой толстые, кажется, пеньковые канаты, покрытые слоем закаменевшей смолы. Я подивился, что кому-то не лень было тащить сюда всё это хозяйство по гребень, по осыпям, от самого водопоя, но потом осмотрел края площадки получше, и понял, как этот строительный материал сюда попал — его попросту подняли снизу на длинных канатах, подойдя на шлюпке вплотную к скале. Что ж, работа проделана основательная, и в ней чувствуется рука моряка — причём такого, чьи навыки в обращении со снастями не слишком отличаются от тех, что знакомы мне самому.

Куда интереснее оказалось устройство, увенчивающее эту пятиметровую пирамиду. Я забрался наверх и тщательно его осмотрел — настоящая система зеркал, плоских и вогнутых, отлитых из толстого стекла, и покрытых с обратной стороны слоем серебряной — или из чего она там изготавливается? — амальгамы. А вот следов какого-то источника света — фонаря, крепления для лампы, да хоть плошки, в которое наливают масло — я, как ни старался, не обнаружил. Похоже, этот «маячный фонарь» отбрасывает солнечные лучи — или же тут действует какой-то вовсе неведомый мне принцип, вроде магического огонька, который сам собой вспыхивает в фокусе одного из зеркал…

Зеркальные пластины и чаши крепились на общем основании в виде массивного кольца, изготовленного из чёрного, кое-где тронутого зелёным окислом металла. Я поскрёб кольцо острием ножа и убедился, что это — бронза, причём весьма высокого качества, из которой изготавливали когда-то детали астрономических инструментов. Из бронзы же были кронштейны, винты и зубчатые колёса, которыми зеркала крепились к основанию; всё это, судя по толстому слою птичьего помёта, покрывающему устройство, находилось здесь уже довольно давно и никто совершенно за этим хозяйством не присматривал — густо разросшаяся у основания маячной треноги трава не носила отпечатков человеческих ног. Я спустился, присел, привалившись к камню, и стал рассматривать маяк, прикидывая — что же вытекает из этой находки, и как дальше с ней поступить? Пожалуй, решил я, для начала надо очистить от продуктов жизнедеятельности местных пернатых зеркала и сам механизм. В скалах, на краю площадки нашлось что-то типа каменной ванны, полной дождевой воды; я я порылся в рюкзаке, достал запасную футболку, разорвал её на три полосы, и смочив обильно одну из них, снова полез наверх.