Все время, пока колесили по Фрязину, чтобы выехать на загородное шоссе, Мурзин думал об этой оговорке Кондратьева. Значит, кто-то чужой будет следить за отъездом Новикова?..

И вдруг!

Это было похоже на молнию. Где-то Мурзин читал о фантастических возможностях мгновенного познания. Когда разрозненные факты внезапно свиваются в нечто единое, образуя взаимосвязанную цепь. И наступает прозрение. Убийство Миронова, непонятное бегство Маковецкого, а затем все, что было с ним, Мурзиным: странные карманники на Тверском бульваре, стычка в лесу, совсем уж ни на что не похожая попытка покушения, слежка в поезде и на Павелецком вокзале, намерение следователя упрятать его в СИЗО, «удачно» подвернувшийся «Москвич», — все это в один миг связалось с тем, о чем говорил тогда Миронов, с необходимостью найти германский архив. Но если все так, если Миронова из-за этого и убили, то почему жив он, Мурзин? Выбросить спящего можно было где угодно, положить хоть на ту же дорогу, под колеса грузовиков…

Черт-те что лезло в голову. Ведь если поверить, то должен быть кто-то слишком всезнающий и всевидящий, занимающийся этим? И, стало быть, поездка Сереги Новикова в Германию не так уж безопасна?

Он покосился на Кондратьева и увидел, что тот тоже с интересом наблюдает за ним.

— Что-то беспокоит?

— Я вот думаю, стоит ли встречаться с Новиковым на вокзале?

Кондратьев сбросил скорость, скатил машину на обочину, остановил.

— Подышим?

— Давайте.

Они вылезли из машины, перепрыгнули кювет, по мокрой траве отошли несколько шагов.

Запахи влажного леса, ароматы умытой хвои были ощутимо густы. Чистый сосновый лес подступал к самой дороге. Высокий умиротворяющий шорох наполнял пространство. Время от времени по дороге с обвальным шумом проносились машины, и опять обволакивал монотонный шелест сосен, в который хотелось вслушиваться.

— Я ведь должен буду что-то передать Новикову?

— Небольшой пакет.

— Больше ничего?

Кондратьев засмеялся.

— Интересуетесь, что в пакете? Обычный подарок. Шарфик, всякая бытовая мелочишка.

— Будет письмо?

— Обычные приветы. Ни шифров, ни симпатических чернил. Любому можно читать. А вот адрес надо будет запомнить… Для вашего друга риск, я думаю, минимален. Приехать, передать, взять ответный подарок, привезти в Москву. Ответное, правда, может быть посолидней, чемодан или что-то такое.

— Давайте вернемся. Я договорюсь с Новиковым, чтобы притормозил где-нибудь по дороге? Там и передам.

— Ну, что ж, — сразу согласился Кондратьев. — Тогда уж вам и провожать не надо. На Белорусском я посмотрю, что и как.

— Но ведь вы Новикова не знаете.

— Знаю, — с обезоруживающей уверенностью сказал Кондратьев.

— Откуда? — машинально спросил Мурзин, и смутился наивности вопроса.

Кондратьев сделал вид, что не заметил его смущения, спросил:

— Что вы потом намерены делать?

Мурзин понял, о чем речь. Но он сам не знал, куда теперь ехать и как себя вести, и потому неопределенно пожал плечами.

— В райцентр пока не ездите. Отправляйтесь домой и ведите себя так, будто ничего не случилось.

— А сигареты под подушкой?

— Они подумают, что «пачка» не сработала, и попытаются ее выкрасть. А мы попытаемся за ними понаблюдать.

— Мы — это кто?

— Я, вы и другие.

— Может, пожить пока не дома? Вдруг они еще какие-нибудь «сигареты» подложат?

— Не думаю. У них была такая возможность, когда взяли вас в «Москвиче». Но вы живы, и это значит, что вы нужны им живой.

— Зачем?

— Вот это нам и предстоит выяснить. Поехали.

Они вышли из леса, сели в машину и, круто развернувшись, помчались обратно, во Фрязино.

13

Печально, когда приезжающего не встречают. Но не менее грустно, когда тебя, отъезжающего, никто не провожает. Сергей всматривался в лица на перроне, надеясь увидеть хоть кого-нибудь знакомого. Но все были чужие. Прохаживались важные дамы и господа, то ли дипломаты, то ли раздобревшие на узаконенном воровстве "новые русские", которые чаще всего вовсе и не русские. Сгружали с тележек бесчисленные узлы и коробки картинные типажи международных барахольщиков негроидно-монголоидно-кавказского вида. Вагоны, похоже, набивались добром по самые крыши. Оказывается, было что вывозить из разграбленной России. Несмотря на истошный визг демократов, что-де пусто на российских просторах без западно-товарной мишуры.

Жена провожать не поехала, заявив, что он не маленький, а ей надо на работу. И Ленку не пустила: "В электричках полно хулиганья". Мурзин тоже сказал, что не приедет на вокзал, поскольку, де-так надо. Все было понятно и объяснимо. Однако же тошно было Сергею, тошно и одиноко. Согревал лишь маленький лучик — мысль о том, что уже послезавтра он увидит Эмку. Что-то странное творилось с ним, когда он вспоминал о ней. Девчонка каким-то образом умудрилась завладеть если не сердцем — больно громко звучало бы! а думами — точно.