Из другой двери вышел Виктор, сразу сел к столу.

— На новом месте не приснился жених невесте? — спросил он, тоже, как показалось, насмешливо. — То есть невеста — жениху?

— Снилось чего-то, — непределенно ответил Сергей и поспешил в ванную умываться, чувствуя, что краснеет…

Так вот все и было.

А как будет теперь, когда он приедет в Бремен? Попытался представить это, но ничего конкретного не представлялось. Было только ощущение, похожее на полет во сне, когда замирает сердце, а ни чуточки не страшно.

14

В Ганновере, на пустынной ночной платформе, к нему пришло знакомое ощущение покоя. Так было и прошлый раз, и еще тогда Сергей раздумывал над этой странностью. Решил, что всего скорей виновата наследственная память. Разве мы знаем всех своих предков? Да что там всех, дальше дедушек и бабушек родословная редко кому ведома. А ведь были пра-пра-пра и далее. В этой неведомой дали верняком имелся немец. Или немка. Вот откуда это странное чувство, будто приехал не в чужие края, а к себе домой. Приходила и другая мысль: просто тут, в отличие от Москвы, действительно спокойно. Бытовое благополучие — вот чем проще всего можно бы это объяснить. Но ему больше нравилась теория наследственной памяти.

Любвеобильная соседка, резко изменившая свое поведение после неудавшегося покушения на его невинность и всю дорогу больше не проявлявшая свою повышенную сексуальность, вышла проводить, опять растрогалась чуть не до слез, даже поцеловала на прощание. И он опять обругал себя за невнимание. Не захотел утешить бедную бабенку, так хоть бы поласковее с ней…

Поезд ушел, и он остался один на пустой платформе. Закрытые торговые киоски мертвенно поблескивали витринами, и никого вокруг, ну, совсем никого, будто все это — декорация, а не вокзал города с полумиллионным населением.

Спустившись с платформы в ярко освещенный подземный зал, Сергей по-привычке поискал глазами, куда бы присесть: поезда на Бремен надо было ждать полтора часа. Вспомнил, что и в прошлый раз так же вот искал скамью, и еще тогда, ничего не найдя, полтора часа простоял у стенки. Ничего не изменилось за два года, будто он только вчера здесь был. И родной показалась та же самая рекламно-патриотическая надпись на стене: "Fremdes Feuer ist nicht so hell als daheim der Rauch" — "На чужбине огонь не так ярок, как на родине дым".

Пристроившись в ожидании под этой надписью, он принялся размышлять о том, как сойдет с поезда в Бремене, да как разыщет дом Виктора, да как увидит Эмку… На том воображение зацикливалось, и он знал — почему. Что себя-то обманывать? Эмка и есть та главная цель, ради которой он кинулся в эту дорогу. Не будь Эмки, отбрехался бы и от друга Мурзина, и от богатенького Костика. Друг Виктор? Написал бы ему письмишко, в крайности позвонил бы и тем утешился.

Потом он выкроит день, съездит в Ольденбург, отдаст пакет какому-то Клаусу, возьмет ответную посылку и вернется в Бремен, к Эмке. Может, так-то и не получится, но, черт возьми, что-то же получится, и он обязательно досыта нагуляется с Эмкой по ганзейскому городу Бремену, в котором, как мудрено пишут путеводители, "открытость и урбаничность увязываются с созидательностью и дружелюбной дистанцированностью, причина которой кроется в коммерсантской трезвости и определенной доле сухой ментальности"… Бог мой, чего только не наворочено в путеводителях! Тогда как для него важно одно: здесь живет Эмка…

— Добрый человек даст сигарету? — услышал вдруг тихую вкрадчивую просьбу.

Открыл глаза, увидел рядом девушку в мятом мужском пиджаке и коротких, по щиколотку, брюках. Длинные волосы космами спадали на плечи. Но больше всего Сергея поразили глаза — пустые, безмерно уставшие.

— У меня нет, я некурящий, — растерянно сказал он.

Девушка равнодушно отвернулась и пошла, еле переставляя ноги, в другой конец этого чистого, светлого зала.

"Наркотики", — решил Сергей. Ничем другим нельзя было объяснить это дикое явление в такой благополучной Германии.

Сонная одурь отлетела, и почему-то возникло тревожное чувство. Вспомнился Мурзин с его наставлениями: "Задание у тебя простое, но если расслабишься перед заграничной экзотикой, забудешься, ну там сболтнешь или сделаешь чего лишнего, то могут быть неприятности. Повиснут на тебе, не отмахнешься. Почувствуешь слежку — мотай домой. Сразу же…"

"Кому я нужен? — возражал Сергей. — Там никто ни за кем не следит". "Ошибаешься, следят и там. За теми, кто их интересует…"

Пока что никто им не интересовался. Кроме разве вагонной спутницы. Но что взять с оголодавшей бабенки? Проводник в вагоне? Эта девчонка? Смешно даже… Вон тот мужик в рабочей куртке и спортивной шапочке, что все время поглядывает в его сторону? Но мало ли кто на кого глядит…

Нет, не получалась у него настороженность, как он ни настраивал себя на нее. Вокруг были люди как люди, без каких-либо шпионских пристрастий.

Он снова на какое-то время закрыл глаза. И опять услышал тихий вопрос:

— Вы едете в Бремен?

Теперь перед ним стоял тот самый мужик в рабочей куртке.

— Почему вы так решили?

— Видел, как вы смотрели расписание.

— И что из того?