Читаем Убийца Шута полностью

В желтых глаза заблестело золото, и я поняла, что оскорбила его. Я оскорбила кота. Простого кота. Так почему же по спине побежали мурашки? Я вспомнила, как говорила мама: никогда не бойся извиниться, если не права. Она сказала тогда, что если бы они с отцом следовали этому правилу, это уберегло бы их от многих неприятностей. Затем она вздохнула и добавила, что я никогда не должна думать, что извинение может полностью стереть сделанное или сказанное. Тем не менее стоит попробовать.

— Прости меня, — искренне сказал я. — Я плохо знаю кошек, и у меня никогда не было своей кошки. Наверное, я сказала что-то не то.

Да. Не то. Дважды. Мысль, что у человек может быть «своя кошка» так же оскорбительна.

Внезапно он поднял одну из своих задних ног, вознес ее к потолку и начал вылизываться. Я поняла, что это знак оскорбления и сносила его в полном молчании. Он делал это ужасно долго. Я начала замерзать. Тайком я накинула краешек плаща на плечи.

Закончив наконец, он снова сосредоточил свои круглые, немигающие глаза на мне.

Я дал ей сны. Я лежал рядом и мурлыкал всю длинную холодную ночь. Она была сильно ранена. Умирала. Она знала это. Ее сны были темные, с острыми краями, полны лиц тех, кого она подвела. Снились существа, которые были в ней и насквозь прогрызали ее кишки. Я пришел в ее сны, и в них я был Кот Котов, могучий до ужаса. Я преследовал и убивал тех, кто причинял ей боль. Я хватал их когтями и отрывал их требуху от тел. К рассвету, когда стало холоднее, я пообещал привести тебя к ней, чтобы она нашлась и доставила сообщение. Она поблагодарила меня, а я сказал ей, что наслаждался теплом ее плаща. Тогда-то она и сказала, что я могу взять его, когда она умрет.

Его история звучала правдиво. За исключением последней фразы. Я знала, что он лжет. Он знал, что я знаю, что он лжет. Не двигая ртом, он лениво улыбнулся. Возможно, он сделал это ушами. Он был готов отстаивать свой рассказ. Глубоко в моем сердце глухо прорычал Волк-Отец. Ему не нравился этот кот, но его рык предупредил меня так же, как и кота.

— Ну что ж. Я буду оставлять здесь плащ на ночь, чтобы ты на нем спал.

Сделка, догадался он.

Ага. Я наклонила к нему голову.

— Что есть у меня такого, чего хочет кот?

Его глаза сузились.

Спать на кухне у очага в корзине с мягким одеялом. И трава…

— Кошачья мята. И блошиная травка.

Я знала это. Эту традицию начала мама.

Я хочу то же самое. А если ты увидишь, что за мной гонится метла, должна закричать и ударить ее так, чтобы она больше никогда этого не делала.

— Это я смогу.

И ты должна мне приносить вкусное. В чистой тарелке. Каждый день.

Он потихоньку подошел ближе, потом забрался ко мне на колени и улегся.

— Я могу сделать это, — согласилась я.

А когда я захочу ласки, ты должна меня погладить. Но только если я хочу этого.

Он свернулся в черный комочек. Поднял переднюю лапу, обнажил белые острые когти и начал грызть и вылизывать их.

— Отлично.

Я очень осторожно положила на него руки. Пальцы погрузились в пышную черную шерсть. Он был такой горячий! Я медленно погладила его одной рукой. Нащупала два крошечных шипа и несколько колючек. Пальцами вытащила их. Кончик его хвоста ожил, поднялся, чтобы обернуться вокруг моего запястья. Это совершенно очаровало меня. Я передвинула пальцы под его подбородок и осторожно почесала там. Он поднял морду, и странные прозрачные веки прикрыли его глаза. Я почесала его за ушами. Мурлыканье стало громче, а глаза превратились в щелки. Какое-то время мы сидели вместе. Затем он начал медленно сползать с моих колен. Я выбрала колючки из шерсти на его животе.