Читаем Убийца Шута полностью

Когда я пересекла коридор, ведущий к спальне, мои шаги замедлились. Подойдя к двери моей старой комнаты, я замерла и оглянулась. Никого не было. Я открыла дверь и проскользнула внутрь.

Темно. В очаге нет огня. Шторы на окне задернуты. Я вошла внутрь, прикрыла за собой дверь и замерла, успокаивая дыхание и ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Свеча еле-еле отгоняла ее. Медленно, на ощупь, я шагнула вперед. Я нашла угловой столбик кровати. Так же, на ощупь, я передвинулась к пустому сундуку у ее подножия. Еще несколько шагов, и мои руки уперлись в холодную каменную кладку очага.

Дверь в комнату служанки была закрыта, и я внезапно испугалась. По спине побежали мурашки. Там умерла бледная девушка. Нет, на самом деле она умерла на моей кровати. Прямо за моей спиной. Какое-то мгновение я не могла заставить себя обернуться, чтобы посмотреть на нее, но потом мне это удалось. Понимание нелепости ситуации не помогало. Но так ли это глупо? Я сказала Шан, что все знают: призраки остаются там, где умер человек. А она умерла здесь.

Я медленно повернулась. Руки дрожали, свеча дрожала, тени прыгали по комнате. Каркас кровати был пуст. И впрямь глупо. Я не буду смотреть на нее. Не буду. Я повернулась к закрытой двери, набралась смелости и пошла в ту сторону. Положила руку на задвижку. Холодно. Холоднее, чем обычно? Быть может, призрак задержался там, где мы невольно потеряли ее? Я толкнула задвижку и потянула на себя дверь. Сквозняк из маленькой комнаты чуть не задул свечку. Пока огонек не успокоился, я стояла неподвижно и всматривалась.

Она была почти пуста. Остались старый столик и кувшин на нем. И тяжелая рама кровати до сих пор упиралась в панель тайного входа. Я заговорила с ее призраком.

— Если бы я знала, что ты все еще здесь, я бы лучше позаботилась о тебе. Я думала, ты ушла.

В темноте ничего не изменилось, зато я почувствовала себя немного смелее, посмев обратиться прямо к ней.

Трудно было отодвинуть кровать от стены, не уронив свечу, но мне удалось. Я перелезла через нее, чтобы нажать на рычаг, а потом снова переползла, чтобы войти внутрь. Прежде чем подтащить кровать на место и захлопнуть дверь, я накапала воска на пол и поставила свечу. В потайном лабиринте я сразу почувствовала себя лучше. Я крепко сжала свечу и пошла вперед. Теперь мне уже не требовались знаки, чтобы добраться до своего гнездышка.

Рядом с ним я озадаченно остановилась. Что-то было не так. Запах? Волна тепла в воздухе? Я внимательно осмотрела комнатку, но не заметила ничего плохого. Я осторожно шагнула вперед, споткнулась и растянулась на полу. Свеча вылетела из моих рук, закрутилась и только благодаря огромной удаче не погасла. Плохо то, что она докатилась до тонкого свитка, который я оставила на полу. Край его уже начал тлеть и вонять горящей кожей, когда я подтянула колени и схватила свечку. Я поставила ее в подсвечник и повернулась, чтобы увидеть то, обо что споткнулась. Это ощущалось, как бугорок ткани. Теплой ткани.

Когда перед моими глазами пол задрожал, у меня закружилась голова. Потом из ниоткуда возникла маленькая недовольная мордочка кота. Он медленно поднялся из пола, потянулся и с укором мявкнул. Только лоскутик подкладки в цвет крыла бабочки выдал плащ, кучкой лежащий на полу. Я бросилась к нему и схватила, прижав к груди. Плащ был теплым и пах черным котом.

— Что это ты творишь? — возмущенно спросила я.

Сплю. Было тепло.

— Это мое. Не бери вещи с моей полки.

Теперь я увидела, что тарелка, которой я прикрывала сухари, отброшена в сторону. Сжимая плащ под мышкой, я быстро осмотрела свои запасы. Хлеб пожеван и отброшен. Половина колбасы съедена, остались только шкурки.

— Ты ел мою еду! И спал на моем плаще.

Не твоем. Ее.

Я замерла на полувздохе.

— Теперь он мой. Она умерла.

Умерла. Так что он мой. Мне его обещали.

Я уставилась на кота. Мои воспоминания о том дне были затянуты какой-то дымкой. Не вечерние события, а то, что случилось утром. Я не могла вспомнить, почему пошла в ту часть парка, в те серые дождливые дни он был тенистым и холодным. Я едва помнила вид крыла бабочки на земле. Даже не могла сказать, было ли это воспоминание того дня, или воспоминание о моем сне. Но я помнила, как пришел отец, и его удивленный возглас. И что-то, мчащееся сквозь кусты. Черное и пушистое.

Да. Я был там.

— Это не значит, что плащ принадлежит тебе.

Он сел очень прямо, и аккуратно обернул черный хвост вокруг белых лапок. Я увидела, как свет танцует в его желтых глазах.

Она дала мне его. Это была честная сделка.

— О чем ты? Что кот может предложить?