Читаем Убийца Шута полностью

Следующий путь я выбрала наугад. Он петлял туда-сюда сквозь стены, и пару раз я протискивалась в очень тесные уголки, куда бы не пролез взрослый человек. Я спустилась по грубо вытесанным ступеням, а потом — еще ниже. Тут я столкнулась с грызунами и замерла, услышав мелкий топоток вокруг. Крысы и мыши меня не заботили. Крысы не воняют так, как мыши, но мне не нравятся их глаза-бусинки. Помет вдоль стены становился все гуще, а запах мочи сильнее. Я нашла две выгрызенные норки: очевидно, грызуны обнаружили этот безопасный и простой проход и использовали его, из чего я сделала вывод, что он ведет к кладовке.

И не ошиблась. От моей свечки осталась только четверть, и я решила, что должна выйти здесь, прежде чем она оплывет и оставит меня в темноте. Рычаг для открытия панели находился рядом, и, хотя он был тугой, я тянула его, пока не услышала щелчок в стене. Я толкнула то, что должно было оказаться дверью, но она лишь слегка качнулась. Она была устроена как качели, и когда я протянула руку через получившееся отверстие, то почувствовала мешки с горохом или фасолью, наваленные с той стороны. Я потолкала их, но они были тяжелые и не поддавались. Я не могла здесь пройти.

Пора было покидать мой лабиринт. Я закрыла потайную дверь в кладовке и направилась обратно, чувствуя сонливость и начиная замерзать. Я запуталась в плотной паутине, и пришлось остановиться, чтобы убрать ее с лица. Только сейчас я заметила, что мой халат весь в пыли и грязи. Смогу ли я очистить его сама, чтобы избежать расспросов? Уверена, отец не одобрит этой одиночной вылазки.

Я достигла развилки и повернула в сторону кабинета. Ноги замерзли, и холод пополз выше. Я почувствовала щекотку на шее и чуть не уронила свечу. Я поставила ее на пол и пальцами расчесала волосы, убирая паутину. Несмотря на мои усилия, паука поймать не удалось. Я взяла свечу и пошла дальше. Полумрак прохода, казалось, давил на мои веки. Как хорошо было бы вернуться в спальню, под одеяла.

Я снова поставила свечу, чтобы убрать паутину с дороги. Я спустилась вниз по коридору и свернула за угол, прежде чем поняла, что такой плотной паутины быть не должно, ведь я уже проходила здесь. Я остановилась, подняла свечу и оглядела узкий коридор. Нет. Не было никаких признаков, что я здесь уже проходила. Паутина и пыль на полу были нетронуты. Я оглянулась и с радостью заметила, что мои следы хорошо видны. Поиск пути назад казался не сложным, и я пошла быстрее.

Когда я вернулась к развилке, от свечи остался совсем маленький огарок. Я рассердилась на себя, что оставила вторую свечу в маленькой комнатке. Но я уже близко и скоро вернусь в кабинет отца. Я с тоской подумала об очаге и понадеялась, что полено, которое я в него подкинула, все еще горит. Я поспешила вперед по своим собственным следам. Темные дощатые стены, казалось, сдвигались от дрожащего света свечи. Я слегка поправила фитиль, чтобы воск капал в подсвечник. Теперь пламя стало больше, и я увидела, как же мало осталось от свечки. Заблудившийся сквознячок от каменной стены чуть не задул ее. Я прикрыла пламя и замерла, задумавшись. Что если я повернула не туда? Была ли кирпичная стена на пути к кладовой? Или она была в коридоре, который вел к глазку в моей спальне? Я прикрыла уставшие глаза и вдруг не смогла вспомнить. От моих следов уже не было никакой помощи. Мышиный скелет! Где я видела мышиный скелет?

Я стояла и смотрела на угасающее пламя.

— В следующий раз, — сказала я сгущающейся тьме, — в следующий раз я принесу мел и отмечу каждый коридор.

Сквозняк забрался под халат. Я повернула назад. Теперь спешить было нельзя, пламя танцевало на последнем кусочке фитиля. После того, как я дошла до первой развилки, я пообещала себе, что все будет в порядке. Даже если свеча погаснет, я могу найти дорогу назад на ощупь. Или не могу? Я изгнала из мыслей страх перед крысами. Мой свет разгонял их, и они, конечно, никогда не решатся уйти далеко от кухни. Крысы остаются там, где еда.

Если они не голодны и не ищут ее.

Что-то коснулось моей ноги.

Я вскочила, пробежала два шага и упала, обжигаясь горячим воском погасшей свечи. Тьма окружила меня. Она заполнила все вокруг. На мгновение у меня перехватило дыхание, потому что тьма вытеснила и воздух. Я подтянула ноги под халат, боясь, что крысы начнут прыгать и откусят мне пальцы. Мое сердце билось так сильно, что все тело дрожало. В темноте я села, качая обожженную руку и соскребая с нее кусочки воска. Я огляделась, но вокруг было совершенно темно. Темнота давила на меня, я не могла ни оттолкнуть ее, ни дышать ею. Ужас вырос во мне.

— Мама! — закричала я, и на меня плотным глухим мраком обрушилась реальность ее смерти. Она ушла, и больше не было никого, кто мог бы спасти меня. Теперь тьма и смерть стали моей судьбой.

— Мама! Мама, мама, мама! — снова и снова кричала я, потому что если темнота — это смерть, то она должна была прийти ко мне.