Читаем Убийца Шута полностью

Так что когда Чейд присылал мне вызов, я не знал, кто придет на встречу. Однажды он был старым торговцем с мешком тыкв на продажу. В другой раз я вошел в трактир и встретил уродливую женщину-менестреля, которая коверкала трагический романс под шумные насмешки посетителей. Чем он становился старше, тем больше удовольствия получал от такого лицедейства. Я знал, что из замка он придет через камни, сокращая многодневное путешествие до короткого мгновения. Он войдет в Камни-Свидетели недалеко от Баккипа, и выйдет на вершине холма Виселиц. Приятно прогуляться оттуда до «Дубового посоха» теплым летним вечером. К огорчению Чейда, этой ночью он выйдет из колонны в слякотный дождь, который к утру перейдет в снег.

Я сидел в таверне, рядом с большим очагом, мой промокший плащ лежал на скамейке рядом, поближе к огню. «Дубовый посох» стоял у дороги и его основными гостями были купцы и путешественники. Я редко заглядывал сюда и ожидаемо не встретил ни одного знакомого лица. И все-таки для этой вылазки я забелил бороду мелом и надел грубую рубаху пахаря. Мои изношенные ботинки были грязны, я сидел, сгорбившись, натянув на лоб шерстяную шапку. Последний раз, когда я был здесь, я тоже встречался с Чейдом. Но никто не сможет сказать, что видел Тома Баджерлока в этой таверне, и удивиться, что же я там делал. Так что, угрюмо сгорбившись, я пил глинтвейн, надеясь, что мой вид никого не расположит к разговору.

Дверь гостиницы распахнулась, впустив дождь, ветер и промокшего конюха в сопровождении двух таких же мокрых купцов. За ними темнело вечернее небо. Я заворчал про себя. Я надеялся, что Чейд прибудет пораньше и быстро закончит со своим делом. Мне не нравилось, что я оставил Би в одиночестве. Она заверила меня, что все будет в порядке, что она порисует картинки в своей комнате у огня и пойдет спать, когда устанет. Я тщетно пытался убедить ее, что ей лучше провести вечер с Лином и его женой. Ее ужасно испугала такая идея. Поэтому я оставил ее, пообещав зайти к ней сразу после возвращения. Я потягивал глинтвейн и пытался решить, о чем беспокоюсь больше: о том, что Би дома одна, или о Чейде, бредущем где-то в буре.

Женщина второй раз ткнулась в мою спину. Я повернулся на скамейке и посмотрел на нее. Сначала я решил было, что это Чейд в одном из своих диковинных личин. Но она была слишком маленькая для поджарого старика, которого я знал. Повернувшись на скамье, я уперся взглядом в ее грудь. Чрезвычайно существенную. Когда я поднял глаза, она улыбалась мне. В ее передних зубках сияла небольшая щель, зеленые глаза обрамляли длинные ресницы.

— Привет, — сказала она.

Нет, это точно не Чейд. Его курьер, просто слишком дружелюбная девчонка или потаскушка? Как много возможностей испортить этот вечер. Я поднял кружку, осушил ее и протянул ей.

— Еще, пожалуйста.

В моем голосе не было ни намека на приветливость. Она подняла бровь.

— Я не разношу пиво.

Презрение в ее голосе было не притворным. Шерсть у меня на загривке слегка поднялась. Осторожнее.

Я наклонился ближе, делая вид, что пытаюсь разглядеть ее лицо. Я знал эту девушку, видел ее где-то, но не мог вспомнить, где именно, и это было неприятно и тревожно. Кто-то с рынка? Дочь одного из наших пастухов, которая выросла и ушла из родительского дома? Она не назвала меня по имени, ее зрачки не дрогнули: она меня не узнала. Играем пьяного. Я почесал нос и проверил ее.

— Не пиво, — сказал я ей. — Глинтвейн. Что-то холодно.

— Я не принесу никакого вина, — сказала она мне.

В голосе чувствовался легкий акцент. Она выросла не в Бакке.

— Жаль, жаль.

Я отвернулся к огню.

Она оттолкнула мой сырой плащ в сторону и безбоязненно села рядом со мной. Значит — или девка, или курьер. Она наклонилась ко мне.

— Ты выглядишь замерзшим.

— Нет. Сижу в теплом местечке у очага. Выпил вот немного глинтвейна. Просто жду старого друга.

Она улыбнулась.

— Я могу быть твоим другом.

Я с пьяной растерянностью покачал головой.

— Нет. Нет, ты не можешь. Мой друг гораздо выше и старше, и он мужчина. Ты не можешь быть моим другом.

— А может быть, я друг вашего друга. Это делает меня твоим другом, верно?

Я слегка покачал головой.

— Может быть.

Я потрогал сумку на бедре и нахмурился. Потом улыбнулся.

— Привет. Если ты друг моего друга и мой друг, то, может, купишь мне еще кружечку?

Я с надеждой поднял кружку с бессмысленной усмешкой и присмотрелся к ней. Любая знающая себе цену девка не станет связываться с человеком, у которого нет достаточно денег на выпивку.