Читаем Убийца Шута полностью

В камине в кабинете отца еще тлела кучка углей. Я добавила одно полено, чтобы стало светлее и теплее. В ящике его стола взяла две высоких свечи. Потом, как и он сегодня днем, я убедилась, что занавеси на окне плотно задернуты, закрыла дверь кабинета и передвинула тайную щеколду в ее ложной петле. Когда открылась узкая дверь, дом обдал меня ледяным сквозняком древних загадок. Я вдохнула его и почувствовала, как наполняюсь ими. С подсвечником в руке я шагнула в узкий коридор.

Сначала я пошла в маленькую комнату, которую показал мне отец. Я внимательно ее исследовала, но ничего нового не нашла. Приятно было сидеть там одной, в желтом круге света свечи, и обдумывать, как я положу книгу на полку, а рядом с ней — чернильницу и перо. Никогда не понимала, как сильно я мечтаю о своем собственном месте в доме. Спальня всегда казалась мне огромной и холодной комнатой. С таким же ощущением я могла спать в центре стола в столовой. Здесь я чувствовала уют и безопасность. Я решила, что в следующий раз надо будет принести тряпку, чтобы убрать паутину и навести порядок, и захватить подушку с одеялом. На стенах хорошо бы развесить картинки. Было так приятно представлять, что я могу сделать здесь, что я задержалась, пока моя ароматная свеча не сгорела почти полностью. Я зажгла одну из свечей отца. Я быстро решила, что здесь должен быть небольшой запас. И сейчас самое время начать. Я положила вторую свечу отца на полочку, и погасила мамину ароматную свечку. От нее поднялась тонкая струйка душистого дыма. Я положила огарок на стол, рядом поставила подсвечник. Сюда надо принести саше, которые мы с мамой делали из роз и жимолости. Как мне хотелось заполнить этот маленький кабинет своими личными вещами! Курага, изюм. Твердые колбаски, которые я так любила жевать. Это стало бы уютным местом для чтения, рисования, письма. Моя собственная крошечная комнатка.

Новая свеча напомнила мне о том, что время идет. Мне хотелось посмотреть другой коридор, который я видела раньше. Я вспомнила: отец говорил, что он ведет к двум другим входам, в спальне и в кладовой. Кладовая была на нижнем этаже, позади кухни, а спальня моих родителей — в основной части дома, наверху. Таким образом, должны быть лестницы, рассуждала я, и тут же решила, что нужно изучить все это.

Я вернулась к пересечению проходов и, вместо того, чтобы спуститься в кабинет, пошла в другой коридор. Я заметила, что он обшит стеной с темным деревом, и подумала, что он гораздо старше, чем тот, первый. Отец предупреждал, что его давно не использовали. Затянувшая его паутина шипела и дергалась от пламени моей свечи. Проход повернул сначала в одну сторону, а затем другую, он огибал стены комнат. Одна стена была выложена кирпичом, от нее тянуло холодом. От сквозняка пламя задергалось, и я прикрыла его рукой. Кажется, я уже была в основной части дома. Я поспешила вперед, минуя голые мышиные косточки, лежащие здесь так долго, что запах давно выветрился. Я нашла еще две смотровые щели, каждая была прикрыта крошечной крышкой. Я поставила свечу и попробовала посмотреть, где я, но в комнатах было совершенно темно. Я плохо представляла, в каком месте дома нахожусь, и даже не могла сказать прошла ли я уже через спальни и гостиные.

Я подошла к месту, где коридор разделялся не на две, а на три части. Похоже, дверей было больше, чем говорил мне отец. Первый, который я выбрала, совершенно разочаровал меня. Он был короткий и привел меня к глазку и лавочке под ним. Я снова поставила свечу и с небольшими усилиями оттолкнула крышечку в сторону. И поразилась: за стеной была моя собственная спальня. Огонь еле тлел, но света было достаточно, чтобы оглядеться. Я была на стороне камина и могла видеть свою кровать внизу. Я подумала, нет ли секретного выхода в этот коридор из моей спальни, и медленно провела рукой по стене в поисках какой-нибудь задвижки или петли. Но если что-то и было, я ничего не нашла. Меня это огорчило, ведь как было бы замечательно, если бы я смогла попадать в свое новое убежище прямо из спальни!

Я вернулась к пересечению туннелей, решив больше не медлить, ведь свеча догорела почти до половины. На будущее мне нужна лампа. Я была уверена, отец никогда не оставит мне лампу и не разрешит побродить одной по стенам Ивового леса. Заметит ли он, что я взяла одну из швейной комнаты мамы? Он избегал этой комнаты со дня ее смерти. Я почувствовала острый стыд при мысли, что придется что-то делать за его спиной, чтобы получить то, что мне нужно, не больше. Я была совершенно уверена, что он плохо знает мои способности. Значит ли это, что я должна ограничивать себя его представлениями? Не думаю.