Читаем Убийца Шута полностью

Это вывело меня из оцепенения. Шатаясь, я побежала. Они смотрели мне вслед, а я решила, что меня опустили. Затем, под рев Таффи «Хватай ее!», они погнались за мной, как гончие по следу. Мои ноги были коротки, падение ошеломило, и они почти догнали меня, визжа и вопя. Я бежала вслепую, опустив голову, прикрывая ее руками, чтобы защитить от камней, которые Таффи подбирал на бегу кидал со все возрастающей точностью. Я не думала прятаться в загоне для ягнят. Я бежала тихо, как заяц, но когда нечто огромное внезапно выросло передо мной и схватило меня, высоко подняв, я закричала, будто меня убивают.

— Тихо, девочка! — рявкнул на меня Лин-пастух.

Так же быстро, как поднял, он опустил меня на землю, а его собака подошла, чтобы преградить путь моим преследователям, когда Лин повернулся к ним. Они наступали мне на пятки. Если бы не Лин, они уже поймали бы меня и я до сих пор не уверена, что смогла бы выжить в тот день.

Лин схватил Таффи за шиворот и поднял одной рукой, а второй отвесил такой смачный шлепок, что мальчишка выгнулся дугой. Лин бросил его и развернулся к девочкам. Они не подходили близко, и им почти удалось сбежать, но Лин поймал одну за косичку, а другую — за край юбки. Обе съежились от его гнева, когда он потребовал объяснения:

— Что ж вы творите, зачем гоняетесь за маленьким ребенком, хулиганки? Мне показать вам, что бывает, когда старшие бьют маленьких?

Девочки зарыдали. Подбородок Таффи дрогнул, но он поднялся и сжал кулаки. Я все еще сидела там, куда Лин уронил меня. И только нагнувшись, чтобы помочь мне встать на ноги, он воскликнул:

— О, Эда и Эль, да вы совсем с ума сошли? Это же маленькая госпожа, сестра самой леди Неттл! Думаете, она забудет, что вы с ней сделали в этот день? Неужели вы думаете, что став взрослыми, вы будете работать в кухнях и на полях, как поколения ваших предков? Или ваши дети останутся здесь? Если арендатор Баджерлок или леди Молли не выгонят вас с родителями со своих земель, я буду очень удивлен!

— Она подсматривала за нами! — завопила Леа.

— Она везде бегает за нами! — обвинила меня Эльм.

— Она глупая, ненормальная и у нее глаза призрака! — закончил Таффи. Впервые я поняла, что он боялся меня.

Лин только покачал головой.

— Она — дочь хозяев, дуралеи! Она может ходить и делать, что хочет. Бедная крошка! Что же еще ей делать? Она просто хочет поиграть.

— Она не разговаривает! — возразила Эльм, а Таффи добавил:

— Она нема, как палка, и простая, как камень. Как можно играть с такой? Они должны держать ее дома на привязи, да, и не выпускать на улицу без присмотра.

Я знала, что он повторил то, что слышал от взрослых.

Лин перевел взгляд на меня. После того вопля я не произнесла ни звука. Его собака вернулась ко мне, и я положила руку на ее лохматую спину. Мой палец погрузился в ее шелковистую шерсть, и я чувствовала, как ее спокойствие перетекает в меня. Она села рядом со мной, наши головы оказались на одном уровне. Пастух посмотрел на собаку и снова обернулся к детям.

— Как бы то ни было, вам ничего не стоит быть добрыми к ней. Теперь вы поставили меня в затруднительное положение. Я должен все рассказать арендатору. Должен, но у меня нет никакого желания видеть, как выгоняют ваших родителей с мест, где они работали столько лет. Я поговорю с вашими родителями. Вы, все трое, слишком много времени болтаетесь без дела, раз успеваете творить такие глупости. Теперь, маленькая хозяйка, давай займемся тобой. У тебя что-нибудь болит?

— Мы не трогали ее! — закричали они.

— Не говорите арендатору! Клянусь, мы больше никогда не будем гоняться за ней, — Таффи пытался договориться с пастухом.

Лин встал на одно колено. Он отряхнул мою тунику от сухих листьев и колючек и даже отважился пригладить мои спутанные кудряшки.

— Вот, она не плачет. Может быть, у нее ничего и не болит. Ну как? Не больно, малышка?

Я выпрямилась и посмотрела в его глаза. Убрала руки за спину и сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы придать себе мужества. Откашлялась. Моим недавно освобожденным языком я выговорила каждое слово, как подарок.

— Большое спасибо, пастух Лин. Я цела.

Его глаза округлились. Потом я перевела взгляд на изумленных детей. Я старалась, чтобы голос не дрожал, и аккуратно произносила каждое слово.

— Я не скажу папе или маме. Вы тоже этого не делайте. Они поняли свою ошибку.

Они уставились на меня. Я сосредоточилась на Таффи и попыталась взглядом прожечь дырки в нем. Он смотрел на меня исподлобья. Медленно, очень медленно, я склонила голову к нему. В наших взглядах ненависть встретилась с ненавистью, но его была в разы больше. Чего же он боялся, если не моей ненависти? Я знала. Я должна была следить за каждым мускулом, и вот на моем лице медленно расцвела ласковая улыбка. Я нежным шепотом заговорила:

— Дорогой Таффи.