Читаем Убийца Шута полностью

Любопытство преодолело мой страх, я оставила краски и решилась встать возле него.

— Вот игра, — сказал он мне, и снял платок, прикрывавший поднос. Там лежал цветок, белый камешек и клубника. Я удивленно смотрела на него. Внезапно он снова закрыл ее.

— Скажи мне, что ты видела, — он бросил мне вызов.

Я посмотрела на маму, ожидая объяснения. Она сидела в кресле по другую сторону очага с каким-то рукоделием. Она смущенно подняла брови, словно в замешательстве, но подбодрила меня:

— Что было на подносе, Би?

Я изумленно смотрела на нее. Она с укором подняла палец и ждала. Я заговорила тихо, не глядя на отца.

— Цветк.

— Что еще, Би?

— Ка-амн.

Мама откашлялась, приглашая меня поднапрячься.

— Я-агда, — закончила я еще тише.

— Цветок какого цвета? — терпеливо спросил отец.

— Розв.

— Какого цвета камень?

— Белый.

— Какие ягоды?

— Ки-ибни-ика.

— Клубника, — тихо поправила меня мама. Я посмотрела на нее. Знала ли она, что я могла сказать это правильно? Я не была уверена, что, если бы я захотела говорить, отец бы меня понял. Не сейчас.

Отец улыбнулся мне.

— Хорошо. Хорошо, Би. Ты запомнила их все. Сыграем еще раз?

Я стремглав бросилась к ногам мамы и посмотрела на нее, умоляя спасти меня.

— Это странная игра, — решилась она, почувствовав мое беспокойство.

Отец удивленно хмыкнул.

— Не спорю. Я играл в нее с Чейдом. Он добавлял на поднос все больше и больше вещей, или что-то убирал оттуда, а я должен был сказать, чего не хватает. Он тренировал мои глаза, — отец слегка вздохнул. Поставив локоть на колено, он положил голову на ладонь. — Я не знаю никаких настоящих игр. Я нечасто играл с другими детьми, — он посмотрел на меня и беспомощно поднял руку, — я просто хотел, чтобы… — он вздохнул, не договорив.

— Это хорошая игра, — решительно сказала мама.

Она встала, а потом удивила меня, усевшись на пол рядом с ним. Она подтянула меня поближе к себе и обняла одной рукой.

— Давайте играть дальше, — сказала она, и я знала, что она села, чтобы придать мне мужества, потому что ей очень хотелось, чтобы я поиграла с отцом. Так я и сделала. Мы угадывали по очереди, мама и я, а отец добавлял все больше и больше вещей из кожаного мешка позади него. На девяти мама сдалась. Я играла, забыв про страх, сосредоточившись только на подносе.

И вдруг наступил момент, когда отец сказал, не мне, а маме:

— У меня больше ничего нет.

Я подняла глаза и посмотрела вокруг. Мои родители казались расплывчатыми, будто я смотрела на них сквозь туман или издалека.

— Сколько? — спросила мама.

— Двадцать семь, — тихо ответил отец.

— Сколько ты мог запомнить в ее возрасте?

Ее голос дрожал от волнения.

Отец глубоко вздохнул.

— Не двадцать семь, — признался он. — И не с первой попытки.

Они смотрели друг на друга. Затем повернулись ко мне. Я моргнула и почувствовала, что меня слегка качает.

— Думаю, ей давно пора спать, — объявила мама странным голосом. Отец молча кивнул. Он медленно начал складывать вещи обратно в сумку. Застонав от боли в суставах, мама поднялась на ноги. Она отвела меня в кровать и сидела рядом, пока я не уснула.

В день, когда широкое голубое небо усыпали тучные белые облака, а мягкий ветер разносил ароматы лаванды и вереска, мы с мамой возились в саду. Солнце перевалило за полдень, цветы благоухали вокруг нас. Мы обе работали на коленях. Я маленькой лопаткой, которую отец вырезал специально для меня, рыхлила землю вокруг старых зарослей лаванды, а мама ножницами обрезала ее разросшиеся побеги. То и дело она останавливалась, чтобы отдышаться и растереть плечи и шею.

— Ох, как я устала от старости, — заметила она один раз. Но потом улыбнулась мне и сказала: — Посмотри, какая толстая пчела на этом цветке! Я срезала стебель, а она до сих пор не улетела. Ну, пусть поползает здесь немножко.

У нее была большая корзина для травы, которую мы тащили за собой через заросли лаванды. Это была приятная, сладко пахнущая работа, и я была счастлива. Она тоже. Я знаю. Она рассказывала о странной маленькой ленточке, хранящейся в ее корзинке для рукоделия, и пообещала показать мне, как сделать лавандовую бутылку, которая удержит аромат и наполнит приятным запахом наши сундуки с одеждой.

— Нам нужно вырезать длинные стебли, потом мы будем сворачивать их над цветками и вплетем все это в ленты. Они милые, ароматные и полезные. Прям как ты.

Я засмеялась, и она тоже. Затем она остановилась и очень глубоко вздохнула. Она села на пятки и улыбнулась мне, как всегда, когда жаловалась.

— Такая острая боль с этой стороны.

Потерла ребра, а потом руку и плечо.

— И левая рука очень болит. Вроде бы должна болеть правая, я ведь работаю ею.

Она взялась за край корзины и толкнула ее, собираясь встать. Но корзина опрокинулась, мама потеряла равновесие и упала, сминая лаванду. Сладкий аромат взвился вокруг нее. Она сама перевернулась на спину, и нахмурилась, маленькие линии сморщили лоб. Правой рукой она подняла свою левую и с удивлением посмотрела на нее. Когда она отпустила ее, она безвольно упала.

— Как это глупо.

Она произнесла это невнятно и слабо, замерла и глубоко вздохнула. Правой рукой она похлопала меня по ноге.