Читаем Убийца из прошлого полностью

Ровно в десять утра пошел в сортир. Но Кислого там не обнаружил. Чертыхаясь, вернулся в кабинет. Вдруг Фимку все-таки задержали? Вдруг он у следователя вздумает болтать?

Минут через десять вошел Никудышкин:

— Ваше высокоблагородие, Люська к вам.

— Кто?

— Проститутка здешняя.

— Гони ее прочь.

— Говорит, от Кислого.

Люська с ходу потребовала паспорт.

— Какой паспорт, милая? — изобразил удивление полковник.

— Для Фимки Кислого.

— Для кого? В первый раз о таком слышу.

Вдруг Фимка уже дает показания? А эта Люся — агент сыскной полиции (говорят, что среди них и бабы завелись).

— А про Выговского тоже впервые слышите? Это Кислый его зарезал. И теперь он над ворами главный. Не хотите дружить, вам же хуже.

Люська встала со стула.

— Прости, голуба, но вижу тебя впервые. Да и паспорт чужой вручить не могу, — стал наводить тень на плетень полковник, дабы выиграть время.

Надо было быстро решить, что ему делать. Задержать Люську и с пристрастием допросить? А вдруг не скажет, где Кислый? Вдруг сама не знает? Послать вслед за Люськой Никудышкина, чтобы проследил куда пойдет? А если околоточный не справится? Юркнет Люська в какой-нибудь палисадник, и потом ходи озирайся, за каким кустом Кислый будет дожидаться полковника с револьвером в руках.

— Только лично?

— Да.

А если назначить Кислому встречу? Тогда, если Люська агент Крутилина, полковник сможет все легко объяснить: мол, пытался задержать опасного преступника, которого ловит весь город. Откуда ему знать, что тот уже задержан?

— Пусть Кислый сам приходит.

— Опасно. Ловят его. Поступим так. Как выйду из участка, идите за мной. Кислый тут, недалече. Лично и отдадите.

Полковник в который раз убедился, что Кислый соображает хорошо. Очень хорошо. Но на этот раз шанса он ему не предоставит.

— Хорошо, ступай, я догоню.

Подойдя к сейфу, полковник вытащил первый попавшийся паспорт из тех, что были к выдаче, и два револьвера: один из них полгода назад отобрал у одесского гастролера-налетчика, второй нашел во время облавы в одном из трактиров.

Люся, непрестанно оглядываясь, шла по Рузовской в сторону Обводного. Отстав от нее на двадцать шагов, шагал Добыгин. Кислый, по его предположению, должен был вынырнуть из палисадников и незаметно подкрасться сзади. Так и случилось.

— Здорово, полковник, — услышал он знакомый голос. — Гони паспорт.

Пристав обернулся, перед ним, сжимая его собственный револьвер, стоял Кислый.

— Вот. — Добыгин достал паспорт.

— Надеюсь, не бабий?

— Сам убедись.

— Не могу, грамотам не обучен.

— Теперь ты мещанин Круглов.

Мимо проезжали сани, из которых внезапно выскочил Никудышкин с револьвером одесского налетчика в руке. Полковник сразу бросился в снег, Кислый успел лишь развернуться в сторону Никудышкина. Его одновременно сразили сразу две пули, Добыгин попал Фимке в голову, Никудышкин в живот. Люся, наблюдавшая за встречей с тех самых двадцати шагов, бросилась к Кислому:

— Фимка, Фимочка, что они с тобой сделали?

Добыгин и ей выстрелил в голову.

— Скажешь на следствии, что вытащила оружие и навела на меня, — велел он околоточному, вкладывая в Люськины руки револьвер, из которого только что убил двоих.

Из трактира Петровой Крутилин отправился к обер-полицмейстеру. Поднимаясь по лестнице, встретил спускавшегося вниз Добыгина:

— Ну, Иван Дмитриевич, поймали Кислого? — спросил пристав, улыбаясь, будто мартовский кот, встретивший на крыше кошечку.

— Пока нет, — буркнул Крутилин, сухо кивнув.

— И уже не поймаете.

— Почему? — остановился на ступеньках начальник сыскной.

— Потому что я его застрелил. Час назад. После Выговского Кислый вознамерился убить меня. Но я оказался проворнее. Сказалась армейская выручка. Труп в прозекторской Обуховской больницы. Если желаете, можете полюбоваться… Там же тело сообщницы.

— Сообщницы?

— Проститутки, тоже была вооружена. Тоже пришлось зарубить. Теперь убедились, что служу честно? Если соизволите извиниться, готов простить дерзости, что вы мне наговорили. Понимаю, вчера были в аффектации, ведь Выговский — ваш ученик. Царствие ему небесное. Пусть спит спокойно. Я за него отомстил.

Крутилин, не говоря ни слова в ответ, пошел вверх по лестнице.

Добыгин проводил его ехидным взглядом.

Адъютант доложил обер-полицмейстеру о начальнике сыскной, Треплов немедленно его принял:

— Мои соболезнования, Иван Дмитриевич. Знаю, вы относились к Выговскому как к сыну.

— Федор Федорович…

— Но его смерть не осталась неотомщенной. Буквально несколько минут назад у меня с докладом был полковник Добыгин. Ему удалось раскассировать[105] убийцу. Как его… Горького!

— Кислого.

— В знак уважения к Выговскому приду на похороны.

— Не получится. Антон Семенович родом из Вологды. Тело отправят туда.

— Что ж, тем лучше. По правде сказать, ненавижу похороны. Всегда думаю, не станут ли следующие моими собственными?

— Ваше высокопревосходительство! Час назад я допрашивал сообщника Кислого, некоего Фрола Ткачева. Он принимал участие во вчерашнем покушении на Выговского на Сергеевской…

— Значит, последнего из покушавшихся задержали? Хвалю. Как и Добыгина, представлю вас к награде.