– Повезло, – бессознательно повторил Грейс. Волокли по ковру. Голубая нитка. Бледно-голубая. Небесно-голубая.

Дома был светло-голубой ковер. В спальне. В той самой, где они спали до исчезновения Сэнди.

В голубизне, в синеве.

26

11 сентября 2001 года

Ронни бежал примерно минуту, потом день превратился в ночь, будто на миг случилось полное солнечное затмение. Он вдруг зашатался в удушливой зловонной бездне, оглушенный катившимся по земле громоподобным грохотом.

Словно кто-то разом выбросил в небо над головой миллион тонн едкой черно-серой вонючей муки, которая жгла глаза, забивала рот. Он немножко проглотил ее, выкашлял, снова глотнул. Рядом кружились какие-то серые призраки. Больно на что-то наткнулся – должно быть, на пожарный гидрант, ударился о проклятую хреновину, с размаху грохнулся на твердую землю, которая шевелилась, дрожала, стонала, точно некое проснувшееся гигантское чудовище.

Кто-то об него споткнулся, упал. Женский голос чертыхнулся, извинился. Донесся мимолетный запах тонких духов. Ронни вывернулся из-под женщины, с трудом поднялся на ноги, и кто-то сразу же налетел сзади, опять сбив его на землю.

Задыхаясь в панике, он встал на четвереньки, увидел ту самую женщину, похожую на серую снежную бабу, державшую в руках пару туфель. Тут в него врезался толстый огромный мужчина, обругал, оттолкнул, захромал дальше, накрытый туманом.

Потом его снова свалили. Надо встать, надо встать, надо встать!

В голове вертелись воспоминания о людях, насмерть задавленных паникующей толпой. Ронни поднялся, оглядываясь на засыпанные снегом фигуры, возникающие из темноты. Поискал под бегущими босыми и обутыми ногами чемодан с кейсом, увидел, схватил и опять упал на спину, завопив:

– Мать твою!

В голову копьем вонзился каблук-шпилька.

Вдруг настала тишина.

Умолк рокот и грохот. Земля перестала вибрировать. Сирены утихли.

Он на мгновение воспрянул духом – жив, цел!..

Люди движутся мимо медленнее, спокойнее. Кое-кто прихрамывает. У некоторых в волосах поблескивают осколки стекла. В черно-сером мире присутствует только одна яркая краска – кровавая.

– Не может быть такого, – прозвучал рядом мужской голос. – Просто не может.

Ронни увидел Северную башню, а справа от нее жуткое месиво искореженных конструкций, камней, плит, оконных рам, раздавленных автомобилей, горящих машин, разбившихся тел, неподвижно лежащих на замусоренной и запачканной кровью земле.

И небо на месте Южной башни.

На том месте, где она должна была быть.

Где ее больше не было.

Была три минуты назад, а теперь больше нет. Он зажмурился, заморгал, убеждаясь, что это не фокус, не оптическая иллюзия. В глаза снова набилась пыль, и они заслезились.

Ронни затрясся всем телом.

Что-то бросилось в глаза, плавно падая сверху, хлопая в воздухе, на мгновение поднявшись, подхваченное восходящим воздушным потоком, и снова планируя вниз. Нечто вроде кусочка ткани, которым накрывают монитор нового ноутбука, чтобы не поцарапался, когда закроешь крышку.

Он провожал его взглядом до самой земли, куда он упал мертвой бабочкой, думая, не подобрать ли вместо давно потерянного, прилагавшегося к купленному ноутбуку.

Мимо нескончаемой чередой семенят серо-черно-белые люди, как в старых военных фильмах или в документальных о беженцах. Где-то послышался телефонный звонок. У него? Ронни испуганно полез в карман. Трубка, слава богу, на месте. Никаких сообщений ни о поступившем, ни о пропущенном вызове. Снова попробовал дозвониться Лоррейн, слыша только короткие пустые гудки, через пару секунд заглушённые зависшим над головой вертолетом.

Неизвестно, что делать. В голове полная каша. Люди пострадали, а он цел. Может быть, надо им помогать. Может, Дональд найдется. Может быть, всех эвакуировали из здания. Наверняка вывели до обрушения. Может быть, Дональд тут где-то бродит, его ищет. Если встретиться, можно пойти в кафе, в отель, поговорить…

Мимо пронеслась пожарная машина, чуть не налетев на него, исчезла с диким воем, сверкая красными огнями.

– Сволочи! – завопил Ронни. – Сукины дети, чуть меня не задавили…

К нему приближались чернокожие женщины, припудренные серой пылью. Одна держала в руках ранец, другая растирала кудрявую голову.

– Что? – спросил он, стоя у них на дороге.

– Туда иди, – приказала одна.

– Да, – подтвердила другая. – А туда не ходи.

Замелькали другие пожарные, «скорые». Земля стала скользкой. Взглянув под ноги, Ронни увидел бумажный снег. «Безбумажное общество, – иронически подумал он. – Ничего себе, черт возьми, безбумажное!» Дорога сплошь усыпана серой бумагой. С неба сыплется, крутится в воздухе и планирует куча целых и рваных, чистых и печатных листов всевозможных форматов. Как будто в облака высыпали содержимое миллионов картотек и триллионов корзин для бумаг.

На секунду остановился, стараясь собраться с мыслями. А в голове вертелось одно: «Почему сегодня? Проклятье, почему сегодня?»

Уже ясно, что Нью-Йорк подвергся террористической атаке. Слабый внутренний голос твердил, что надо испугаться, но Ронни не боялся, а злился.