Зашагал вперед, хрустя по бумаге, в толпе потрясенных людей. Посередине площади его остановили два копа из нью-йоркской полиции. Один, маленький, с коротко стриженными светлыми волосами, правой рукой держался за рукоятку пистолета, левой прижимал к уху радиотелефон, то крича в трубку, то слушая. Другой был гораздо выше, с плечами бейсболиста и веснушчатой физиономией, которая отчасти извинялась за происходившее, отчасти предупреждала – со мной не шути, нас и так уже разыграли по полной программе.

– Извините, сэр, – сказал высокий коп, – сюда нельзя, мы сейчас здесь работаем.

– У меня деловая встреча, – пробормотал Ронни. – Я… должен поговорить…

– Лучше перенесите на другое время. Думаю, никаких деловых встреч в этом месте не состоится.

– Дело в том, что я вечером улетаю. Мне действительно нужно…

– Сэр, по-моему, ваша встреча и отъезд отменяются.

Земля затряслась. Раздался чудовищный треск. Полицейские одновременно взглянули вверх на серебристо-серую стену Северной башни. Она шевельнулась.

27

Октябрь 2007 года

Лифт задвигался. Возникло ощущение, что пол давит на ноги. Кабина поднималась рывками, будто кто-то подтягивал ее вручную. Послышался стук, за ним плеск.

Проклятье.

Ботинок, послуживший горшком, опрокинулся.

Лифт внезапно качнулся, гулко стукнулся в стену шахты, Эбби упала, ударилась в стенку, распласталась на мокром полу.

Господи Иисусе.

Какой-то кузнечный молот сильно грохнул в крышу. Звук больно отозвался в ушах. Последовал другой удар, третий. Попытавшись встать на ноги, Эбби раскачала кабину, и пол резко накренился, швырнув ее к противоположной стене.

Новый удар по крыше.

Господи боже мой, только не надо.

Рики сверху колотит? Пробивается в лифт?

Кабина поднялась на несколько дюймов, опять бешено закачалась. Эбби в ужасе заскулила. Выхватила телефон, нажала на кнопку, в свете дисплея увидела маленькую пробоину на крыше.

Щель при следующем ударе расширилась. Посыпалась пыль.

Снова удар, еще и еще. Снова сыплется пыль.

А потом тишина. Долгая. В ней послышались другие звуки – глухое биение сердца, шум пульсирующей в ушах крови, похожий на бешеный плеск океана.

Телефонный дисплей погас. Эбби нажала кнопку, и он засветился. Она отчаянно соображала, каким оружием можно воспользоваться. В сумочке лежит баллончик с перечной жидкостью, которая подействует только пару минут, если прыснуть в глаза. Надо чем-нибудь сбить его с ног.

Схватила мокрый кожаный ботинок, ощупала твердый массивный надежный каблук. Можно бросить его в лицо, когда оно покажется. Ошеломить, застав врасплох.

В голове крутилась масса вопросов. Точно ли Рики знает, что она здесь? Поджидал на лестнице, каким-то образом умудрился испортить лифт, когда она вошла в кабину?

По-прежнему тихо. Слышно только, как сердце колотится боксерской перчаткой в грушу.

Сквозь страх неожиданно пробилась злость.

Счастье было так близко, так дьявольски близко!

Мучительно близко осуществление мечты.

Надо выбраться. Надо как-нибудь выбраться!

Лифт опять медленно двинулся вверх и вновь резко остановился.

Металл заскрежетал о металл.

В щель просунулся угловатый кончик лома.

28

Сентябрь 2007 года

Пронзительно скрипит лебедка, лениво тарахтит мотор грузовика службы спасения.

Лиза отмахивалась от тучи мух.

– Проваливайте отсюда! – раздраженно ворчала она. – Пошли прочь!

Водитель запустил лебедку на полную мощность, тарахтение переросло в рев, стальной трос натянулся.

Интересно, что будет дальше. Как автомобиль мог очутиться на дне? По словам Эм-Джея, никто случайно не валится в реку с грязного склона. Еще он добавил: «Даже женщина», за что Лиза наступила ему на ногу.

Один из двух местных копов, ростом поменьше и поспокойней, сказал, что машину, возможно, использовали в преступных целях, а потом утопили, не предвидя такого падения уровня воды.

На щеку села муха. Лиза попробовала ее прихлопнуть, но та оказалась проворнее. Эм-Джей однажды объяснял, что у мух другой отсчет времени. Для человека одна секунда, а для мухи десять. Значит, она видит все как в замедленной съемке, запросто увертываясь от удара.

Эм-Джей хорошо знаком с мухами. Ничего удивительного, заключила Лиза, если живешь в Мельбурне и любишь выезжать в буш. Сам не заметишь, как станешь специалистом. В прошлой поездке он объяснял, что мухи питаются навозом, экскрементами и тому подобным, после чего она не прикасается ни к чему, на что садилась муха.

Лиза посмотрела на белый патрульный автомобиль с сине-белой шахматной полосой и белый полицейский фургон с таким же опознавательным знаком, оба с сине-красными мигалками на крышах. Ниже, в кустарнике у воды, двое полицейских водолазов в мокрых костюмах, ластах и масках наблюдали за медленно поднимавшимся краном.