Грейс на секунду действительно порадовался за сослуживца. Поттингу никогда особенно не везло в любви. Он пережил три брака, произвел на свет нескольких детей, которых, по собственному горестному признанию, редко видит. Долгое время безуспешно пытался забрать к себе самую младшую девочку с синдромом Дауна. Скорее всего, человек он неплохой и неглупый и, уж конечно, умелый и знающий детектив, но совсем не умеет вести себя в обществе, что не позволяет ему продвигаться по службе. Норман Поттинг – крепкая и надежная рабочая лошадка, порой на удивление инициативный, что очень важно при каждом серьезном расследовании.

– Ты сам бы подумал, Рой.

– О чем?

– О том, чтоб найти себе тайку. Сотни их мечтают выйти за англичанина. Дам адрес веб-сайта. Потрясающе, я тебе говорю. Готовят, стирают, гладят, а секс лучший в мире, маленькое, прелестное тело…

– Здесь планы? – перебил Грейс, игнорируя предложение.

– Угу.

Поттинг вытряхнул из папки крупные фотокопии уличных карт, сеток, разрезов, разложил на столе. Некоторые относятся к XIX веку.

Налетевший ветер покачнул фургон. Где-то на расстоянии взревела и стихла сирена. Дождь упорно барабанил по крыше.

Грейс не слишком разбирался в планах, предоставив сержанту растолковывать хитросплетения канализационной системы Брайтона и Хоува и лишь для порядка заглядывал в бумаги и заметки, которыми их раньше утром снабдил инженер из строительной корпорации. Норман водил по картам грязным ногтем, показывая, как течет вода – всегда сверху вниз по склонам и со временем выливается в море.

Грейс старался следить, но и через полчаса понял не больше, чем в самом начале. Ему было ясно лишь одно – тяжелое тело мертвой женщины ушло в ил, а все прочее смылось в трубу, ушло в коллектор, а оттуда в море.

Поттинг с ним согласился.

Телефон вновь зазвонил. Грейс извинился, ответил, и сердце мгновенно упало, когда в трубке послышался похожий на бормашину голос новоиспеченного суперинтендента Кэссиана Пью. Столичного мешка с дерьмом, которому начальница отдает половину его обеда.

– Привет, Рой, – поздоровался Пью. Даже на таком расстоянии кажется, будто самодовольная смазливая физиономия торчит в опасной близости перед глазами. – Элисон Воспер просила меня позвонить, узнать, не нуждаетесь ли вы в добавочной руке.

– Очень любезно с вашей стороны, Кэссиан, – ответил Грейс. – Собственно говоря, скелет цел, обе руки при нем.

Последовало молчание. Потом Пью издал такой звук, будто мочился на железную ограду под током. Сдавленный смешок.

– Очень забавно, Рой, – снисходительно признал он. Неловко помолчав, добавил: – Все криминалисты и следователи с вами?

У Грейса перехватило горло. Удалось удержаться от совета пойти поискать себе в субботу другое занятие. Вместо этого он бросил:

– Спасибо.

– Хорошо. Элисон будет довольна. Я ей сообщу.

– Я ей сам сообщу, – сказал Грейс. – Если ваша помощь понадобится, попрошу, но пока мы успешно справляемся. По правде сказать, я думал, что вы до понедельника на работу не выйдете.

– Совершенно верно. Просто Элисон считает, что мне было бы полезно ознакомиться с делом, помогая вам в выходные.

– Высоко ценю ее заботу, – успел сказать Грейс, прежде чем разъединиться, кипя гневом.

– Суперинтендент Пью? – уточнил Поттинг, подняв брови.

– Ты с ним знаком?

– Знаком. И с другими подобными типами. Дай такой кичливой заднице веревку подлиннее, сам повесится. Не терпит неудач.

– У тебя при себе есть веревка? – поинтересовался Грейс.

18

11 сентября 2001 года

Ронни Уилсон потерял счет времени. Стоял неподвижно, уставившись в одну точку, держась за ручку чемодана, как бы для опоры, глядя на то, что разворачивалось перед глазами, и ничего не понимая.

С неба на площадь и улицы что-то валилось. Сыпалось дождем. Нескончаемый поток камней, конторских принадлежностей, обломки письменных столов, кресел, стульев, осколки стекла, картинки, фотографии в рамках, разбитые диваны, компьютерные мониторы и клавиатуры, стеллажи, мусорные корзинки, сиденья унитазов, раковины, листы писчей бумаги, напоминавшие белые конфетти. И тела. Человеческие тела. Еще живые в воздухе мужчины и женщины падали и разбивались вдребезги. Хотелось отвернуться, завопить во все горло, побежать, но на голову давил огромный свинцовый палец, принуждая стоять и смотреть в онемении.

Казалось, будто он видит конец света.

Похоже, каждый нью-йоркский пожарный и полицейский бежит сейчас к башням-близнецам. Мчатся бесконечным потоком, сталкиваясь с бесконечным встречным потоком ошарашенных людей, которые выходят, словно из другого мира, не сильно спеша, шатаясь и спотыкаясь, покрытые пылью, растрепанные, у многих кровь на руках и перекошенных от ужаса лицах. Многие прижимают к уху телефонные трубки.

Потом началось землетрясение. Сначала под ногами прошла легкая дрожь, затем посильнее, так что пришлось действительно опереться на чемодан. Зомби, выходившие из Южной башни, внезапно очнулись, ускорили шаг.

А потом побежали.