– Объект номер два вступил с ней в контакт. Следуйте на четвертую позицию.

– Понял, следуем на четвертую позицию, – подтвердил Пью, взглянув на карту, расстеленную на коленях. – Порядок, – бросил он Грейсу. – Давайте побыстрее, пока ее не видно.

Рой стронул машину с места. Когда «хонда» перевалила вершину холма и исчезла, нажал на акселератор.

Пью убедился, что передатчик выключен, и повернулся к коллеге:

– Знаете, Рой, шеф сказал правду. Я действительно вас хотел защитить.

– От кого? – язвительно спросил Грейс.

– Слухи губительны. Ничего нет хуже подозрений среди полицейских.

– Чушь собачья.

– Если вы так считаете, приношу извинения. Совсем не хотелось таких неприятностей.

– Правда? Честно сказать, не пойму, чего вы добиваетесь. Почему решили, что я жену убил? В самом деле считаете, будто в саду закопал? Поэтому приказали сканировать? Чтоб останки найти?

– Я приказал сканировать, чтоб доказать, что ее там нет. Покончить со спекуляциями.

– Не верится, Кэссиан.

118

Октябрь 2007 года

Эбби ехала в гору. Справа открытые луга с редкими кустами и единственной рощицей невысоких деревьев, дальше меловые утесы, вертикально обрывающиеся в Ла-Манш. Самые протяженные, высокие и крутые во всей Англии. Слева почти непрерывные мили сельскохозяйственных угодий. Вдали петляющая через поля проселочная дорога. Асфальт совсем черный, со сверкающей рваной белой полосой посередине. Как будто сегодня для нее специально заново покрасили.

Сержант Брэнсон сказал, что Рики напрасно выбрал это место, а почему – пока не понятно. Кажется, наоборот, очень умно. Где б он ни был, видит любой объект, движущийся в любом направлении.

Может быть, детектив просто хотел ее подбодрить. Что в данный момент и требуется, черт побери.

Примерно в полумиле слева виднелось строение, почти на самой высшей точке, с какой-то вывеской на столбе – паб или отель. Подъехав поближе, Эбби увидела красную черепичную крышу и каменные стены. Потом разглядела надпись: «Отель Бичи-Хед».

Рики велел въехать на стоянку у этого отеля и ждать от него сообщений. Ровно в 10:30.

Кругом пусто. Перед зданием застекленная автобусная остановка с бело-голубой табличкой, на которой написано крупными буквами: «Самаритяне всегда здесь, днем и ночью».

Ниже два номера телефона.

Рядом оранжево-желтый ларек на колесах с мороженым – окошечко открыто. Чуть дальше грузовик «Бритиш телеком» с двоими мужчинами в касках, в ярких, издали видных жилетах, которые возятся с радиомачтой. У заднего входа в отель две маленькие машины, должно быть принадлежащие персоналу.

Эбби повернула налево, остановилась в дальнем конце парковки, заглушила мотор. Через несколько секунд зазвонил телефон.

– Хорошо, – похвалил Рики. – Молодец. Красивая дорога, правда?

– Где ты? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Где мама?

– Где марки?

– У меня.

– А мама у меня. Любуется видами.

– Я хочу ее видеть.

– Я хочу видеть марки.

– Нет, пока не увижу, что с мамой все в порядке.

– Передаю трубку.

Последовало молчание. Слышался вой ветра. Потом зазвучал голос матери, слабый, дрожащий, призрачный:

– Эбби?..

– Мама!

– Эбби, это ты? – Она заплакала. – Прошу тебя, пожалуйста, умоляю…

– Я за тобой приехала. Люблю тебя.

– Пожалуйста, дай мне таблетки. Мне нужны таблетки. Пожалуйста, Эбби, почему ты их мне не даешь?..

Больше невозможно слушать, сердце разрывается от боли. Снова заговорил Рики:

– Заводи мотор. Я не разъединяюсь.

Эбби повернула ключ зажигания. Мотор громко затрещал.

– Выезжай со стоянки и сверни направо. Через пятьдесят ярдов увидишь грузовик, который поднимается на утесы. Подъедешь к нему.

Эбби резко вильнула, «хонда» покачнулась на кочках. Колеса на миг завертелись, оторвались от сыпучего гравия, скользнули по траве. Стало ясно, почему Рики требовал взять напрокат внедорожник. Хотя непонятно, почему именно дизельный. Вряд ли он в данный момент думает об экономии на горючем. Справа мелькнул знак с предупреждением: «Обрыв».

– Видишь перед собой кусты и деревья?

Впереди в сотне ярдов на склоне, сбегающем к обрыву, клонятся под ветром кусты и деревья.

– Вижу.

– Остановись.

Эбби остановила машину.

– Поставь на ручной тормоз. Мотор пусть работает. Присмотрись. Мы здесь. Задние колеса фургона на краю обрыва. Если мне что-нибудь не понравится, зашвырну мамочку в самый зад кузова, отпущу тормоза. Поняла?

Эбби выдавила:

– Да.

– Не слышу.

– Я говорю да!

Слышался гул, словно ветер дул в трубку, и глухие стуки. Что-то зашевелилось в деревьях. Первым появился бородатый Рики, в бейсболке, в плотной шерстяной куртке. Потом – у Эбби чуть сердце не выскочило – она увидела хрупкую крошечную фигурку перепуганной матери в розовом халате, который был на ней при их последнем свидании.

Ветер трепал полы халата, седые волосы вздымались над головой струйками сигаретного дыма. Она пошатывалась, Рики держал ее под руку.

Эбби сквозь слезы смотрела в лобовое стекло. Все бы сделала, все, что угодно, только бы держать сейчас маму в объятиях.

И убить Рики.

Хотелось ударить по акселератору, налететь на него, смолоть в кашу.