– Нет. – Эбби тряхнула головой. – Он объяснил при первом же нашем знакомстве, как легко прятать марки, как удобно в них вкладывать деньги, возить с собой по всему миру. Даже если таможенники обнаружат, мало кто понимает их настоящую ценность. Говорил, лучше всего прятать в книгах – в романах в твердой обложке. Поэтому я обшарила книжные полки. И отыскала.

Белла улыбнулась.

Брэнсон вглядывался в лицо, в глаза Эбби, разгадывая их выражение, но не чувствуя полного удовлетворения. Говорит далеко не все. Что-то скрывает, а что – непонятно. Определенно умная женщина.

– Дальше что? – спросил он.

– Я сбежала. Забрала марки, вышла тайком из дома, собрала вещи, улетела в Сидней первым утренним рейсом. Боялась, что он меня выследит. Это настоящий садист. Прилетела в Англию через Лос-Анджелес и Нью-Йорк.

– Почему не обратились в полицию в Мельбурне? – спросил Гленн.

– Потому что он меня запугал. Потому что он очень хитрый. Вполне мог запудрить мозги полиции и вернуть себе марки. Мог достать и замучить меня. Я от него и раньше терпела побои.

Гленн с Беллой понимающе переглянулись, помня историю Чада Скеггса, покоившуюся в архивах брайтонской полиции.

– А мне очень нужно продать эти марки, – продолжала Эбби. – Мама тяжело больна, у нее обширный склероз. Необходимы деньги, чтоб положить ее в лечебницу.

Что-то почуялось в последней фразе. Что именно, Гленн не мог точно сказать, но фраза прозвучала так, будто оправдывала все, любой поступок. Очень странное замечание, объясняющее необходимость денег… Если кто-то что-то у тебя отобрал, дело не в том, что тебе это необходимо, а в том, что оно твое по праву.

– Думаете, содержание вашей матери в лечебнице обойдется в миллионы? – спросила Белла.

– Ей только шестьдесят восемь, хотя выглядит она старше, – ответила Эбби. – Может быть, двадцать лет там пробудет, если не больше. Я не знаю, во что это выльется. – Она снова глотнула кофе. – Впрочем, какое это имеет значение? Я хочу сказать, если мы ее быстро не вытащим, она может погибнуть. Не выдержит. – Снова закрыла руками лицо, всхлипнула.

Детективы переглянулись.

– Вы никогда не слышали о Дэвиде Нельсоне? – спросил Гленн.

– О Дэвиде Нельсоне? – Эбби нахмурилась, глаза забегали, потом кивнула. – По-моему, что-то слышала… – Запнулась в нерешительности и добавила: – Кажется, Рики упоминал это имя.

Гленн кивнул в ответ. Вранье.

– А марки сейчас в Англии?

– Да.

– Где?

– В надежном месте, под замком.

Эбби снова кивнула. Теперь правда.

109

Октябрь 2007 года

Нику Николлу в данный момент хотелось только хорошенько поспать. Однако в 8:30 утра он сидел на заднем сиденье голубой полицейской машины без опознавательных знаков, которая под сияющим солнцем двигалась от аэропорта к центру Мельбурна по широкой многополосной скоростной автостраде, которая, на его взгляд, с таким же успехом, как в Австралии, могла располагаться в Соединенных Штатах, если не считать, что водитель, сержант Трой Берг, сидит не слева, а справа.

Некоторые дорожные знаки похожи на британские, некоторые другого цвета – главным образом оранжевого и голубого, – а допустимая скорость обозначается не в милях, а в километрах в час. Он пристально разглядывал тоненькую черную коробочку на приборной доске – монитор навигационной системы, окруженный крупными сверкающими кнопками. Смахивает на взрослый вариант детского компьютера. Хотя Лайам совсем еще маленький, Ник начинает ему подбирать обучающие игрушки.

Скучает по нему. И по Джулии. Перспектива провести выходные в Австралии не с ними, а с распроклятым Норманом Поттингом приводит его в ужас.

Добродушный и фамильярный старший сержант Джордж Флетчер на переднем пассажирском сиденье после немногословных любезностей перешел прямо к делу. Его молчаливый коллега, на десяток лет младше, вел машину.

Оба австралийских детектива в отглаженных белых рубашках, голубых галстуках с рисунком, темных форменных брюках.

Поттинг, в одежде отставного солдата, раскурил трубку, как только они вышли из аэровокзала, издавая теперь едкие запахи табака и застарелого перегара. Но держался он примечательно бодро после долгого полета, вызывая зависть молодого констебля, тоже одетого в официальный костюм и рубашку с галстуком.

– Ну вот, – говорил Флетчер, – у нас было мало времени на подготовку, но мы приступили к проверке по всем направлениям. Во-первых, выловили в иммиграционных архивах всех Дэвидов Нельсонов, въехавших в Австралию после 11 сентября 2001 года. За названный период особенно интересен некий Дэвид Нельсон, прибывший в Сидней рейсом из Кейптауна 6 ноября 2001 года. Дата рождения совпадает.

– Адрес имеется? – спросил Норман Поттинг.

– Он въехал с австралийским паспортом с пятилетней визой на проживание, поэтому мы не запрашивали информацию. Проверяем сейчас по программе содействия органам правопорядка. Выясняем, есть ли у него водительские права, зарегистрированы ли на его имя транспортные средства, жил ли он под другими именами, где проживал в последнее время и прочее.

– Он ведь может быть где угодно, правда?