Читаем У стен Москвы полностью

В доме Ермаковых было неуютно. Отопление не действовало, свет выключен. На небольшом письменном столе горела керосиновая лампа. У дивана стояло два чемодана и лежал узел с одеждой.

Хозяйка квартиры, Надежда Васильевна Ермакова, кутаясь в белый пуховый платок, ходила из угла в угол, порой останавливалась и с тревогой прислушивалась. Тишина, наступившая вслед за грохотом бомбардировки, оглушала. Только что кругом творилось невообразимое: все гремело, рвалось, рушилось — и вдруг эта жуткая, выматывающая душу тишина.

Надежда Васильевна со своей подругой Ириной Михайловной Дроздовой, работавшей с сыном на строительстве оборонительных рубежей, еще вчера приготовились к эвакуации. Но та давно уже ушла из города, а она до сих пор не могла тронуться с места. Ермакова ждала свою дочь, которая вчера утром ушла в какой-то госпиталь помогать эвакуировать раненых и до сих пор не вернулась. Отчаявшись, Надежда Васильевна уже хотела было пойти на ее розыски, но потом передумала. В такое время легче было отыскать иголку в стоге сена, чем человека в осажденном городе. «Ладно, подожду еще немного…» — решила она, прикрутила фитиль в лампе, опустилась на стул возле окна и задумалась. Занятая своими мыслями, Надежда Васильевна не слышала, как приоткрылась дверь и в ней показалась рыжая, взлохмаченная голова Олега.

Мальчик зыркнул глазами сперва в одну сторону, потом в другую. В темноте он никого не заметил. «Ну, значит, и они улизнули», — подумал Олег, поправляя на плече небольшой рюкзак. Но тут Ермакова тяжело вздохнула, вытерла набежавшие слезы.

— Надежда Васильевна, вы дома? — тихо спросил он.

Ермакова обернулась.

— Кто здесь?

— Это я, Олег… — переступая у порога с ноги на ногу и безжалостно терзая в руках ушанку, ответил мальчик.

— Господи, да как же ты попал сюда? — не на шутку взволновалась Ермакова.

— Попал, и все… — невнятно пробурчал себе под нос мальчик.

Надежда Васильевна выкрутила у лампы фитиль, подошла к Олегу. Он был весь грязный, с бледным лицом и злыми, заплаканными глазами.

Надежда Васильевна почувствовала, что с матерью Олега, Ириной Михайловной, случилось неладное. Ермакова невольно потянулась к мальчику, ласково, по-матерински погладила его взлохмаченную голову. Олег как-то сразу обмяк, подался вперед и прижался к учительнице. Как ни сдерживал он злые слезы, они сами потекли по щекам. А Надежда Васильевна все крепче прижимала к себе его голову и гладила, гладила дрожащей рукой рыжие жесткие волосы. Она боялась спросить, что же произошло с его матерью.

Немного помолчав, мальчик, всхлипывая, стал рассказывать сам:

— Они убили ее, Надежда Васильевна… Маму… Мою маму. Бомбой, с самолета…

— Где же это случилось, сынок?

— На переправе. Мы уже были на той стороне, и тут…

Она подвела его к столу, усадила на стул. Потом прошлась по комнате, думая, что же сказать ему, чтобы у него на душе стало хоть немного легче. И сколько она ни ломала голову, ничего подходящего не смогла придумать.

— А я все равно… все равно найду их. Отомщу. Вот увидите. Пусть все уходят, пусть бегут. Я один… Мне бы только гранат!..

Надежда Васильевна молча достала из узла бутылку с молоком, кружок колбасы и хлеб, которые хотела взять с собой в дорогу, и все это положила на стол перед мальчиком.

— Ешь, Олежка, ешь. Голодный небось.

Мальчик взял кусок хлеба, неохотно пожевал его и тут же отложил в сторону.

— Что же ты не ешь?

— Не хочется что-то… Я пойду лучше.

— Куда ты пойдешь в такую пору?

— Мне надо… — стоял на своем Олег.

— Нет, я тебя не отпущу. Ты же видел, что все уходят за реку — и население, и армия.

— А вот и не все. Я знаю… Мне сказали. Там, за городом, бьется полк дяди Саши.

Надежда Васильевна не стала расспрашивать Олега, кто этот дядя Саша. Она знала, что речь идет о Кожине. Несколько дней назад дочь рассказала, что в район Березовска с Дальнего Востока прибыла та дивизия, в которой служит Кожин.

— Я там всех командиров знаю. Они самые смелые, самые храбрые. Они не уйдут из города. И я буду с ними. Вот увидите. О дяде Саше мне повозочный сказал. — И Олег рассказал, как погибла его мать, как он встретил бойца из полка Кожина.

Ирину Михайловну сразил осколок бомбы. Олег бился над безжизненным телом матери и не знал, что же ему теперь делать, и тут он на своей щеке почувствовал ласковое прикосновение чьей-то заскорузлой ладони. Мальчик поднял вверх заплаканное лицо. Перед ним стоял невысокий, пожилой красноармеец.

— Ну, ладно. Будет убиваться. Слезами горю не поможешь, сынок, — с сочувствием сказал он и, взяв из своей пустой повозки лопату, добавил: — Давай лучше похороним родительницу твою.

Тело матери перенесли в ближайшую воронку. Когда мать похоронили, красноармеец спросил:

— Куда же ты теперь?

— Я в город, — твердо ответил мальчик. — Отсюда не уйду, пока не отомщу этим гадам за мою маму.

Уже по пути в Березовск он рассказал этому человеку о том, что у него в армии есть хороший друг — «дядя Саша Кожин». Красноармеец слушал его и все отмалчивался, а потом сказал:

— А ведь твой дядя Саша тут, в этом самом городе. Полком нашим командует.