Читаем У стен Москвы полностью

Генерал, не отрываясь от карты, показал на кресло, приглашая садиться. Кожин продолжал стоять. Он знал, что если сядет в мягкое кресло, да еще в кабинете, где тепло и нет пронизывающего ветра, то обязательно уснет.

Этот кабинет, видимо, недавно занимал какой-нибудь районный начальник. В нем были ковры, люстра, мягкая мебель, большой резной стол…

Наконец командующий бросил карандаш на карту и нажал кнопку звонка.

Вошел адъютант.

— Кленов, генерала Огородникова на провод, — распорядился Громов.

— Со штабом Огородникова прервана телефонная связь, товарищ командующий.

Громов взял листок бумаги, быстро написал на нем несколько строк и протянул Кленову:

— Пусть зашифруют и передадут по радио.

— Слушаюсь! — сказал адъютант и скрылся за дверью.

Генерал встал, внимательно посмотрел на осунувшееся, усталое лицо Александра, на его забинтованную голову и совсем мягко, по-домашнему спросил:

— Очень трудно пришлось?

Кожин коротко рассказал о том, как его полк дрался в окружении и как вместе с артиллеристами прорвался к Березовску.

Громов отметил про себя, что Кожин говорит обо всех — комиссаре полка, начальнике штаба, бойцах, командирах подразделений, а себя оставляет в тени.

— А почему вместе с вами не прибыл командир дивизиона?

Кожин не сразу ответил. Ему тяжело было говорить о той страшной картине, которую он увидел на огневых позициях дивизиона.

— Капитан Проскуров умер от тяжелых ран, товарищ командующий… Он сам и все люди его дивизиона стояли до последнего на автостраде. Стояли даже тогда, когда у них кончились снаряды. Отбивались гранатами. А немецкие танки, прорвавшись к огневым позициям, почти в упор расстреливали тягачи, гаубицы и людей из пушек и пулеметов. От всего дивизиона осталось только тридцать два красноармейца, шесть орудий. Теми, кто остался от артдивизиона, командует теперь мой командир полковой батареи старший лейтенант Асланов.

Доложив обо всем, что интересовало командующего, Кожин спросил, где ему найти свою дивизию.

Громов сообщил, что Полозов со своим штабом и остальными частями ведет бой на левом берегу Москвы-реки, Потом он спросил:

— Где сейчас находится ваш полк?

— На юго-западной окраине города. Люди выбились из сил. Я хотел, чтобы они…

— Отдохнули немного?

— Да, товарищ командующий. Хотя бы до утра.

— Отдыхать не придется, Кожин. Я понимаю, как людям сейчас нужен отдых, но… немцы не позволяют. — Генерал подошел к карте: — Смотрите сюда. Вот здесь, западнее Березовска, почти в полном окружении дерется дивизия Огородникова, юго-западнее — полк Овчинникова. Он тоже выбивается из сил. Гитлеровцы просочились к северо-западной окраине города. Их сдерживает там один танковый батальон. Кроме него и вашего полка, у меня здесь больше ничего нет.

— Я понял вас, товарищ командующий.

— Вот и хорошо. Срочно перебрасывайте полк туда, берите под свое командование танковый батальон и постарайтесь выбить гитлеровцев из окраинных улиц города.

— Есть.

— Как у вас с боеприпасами и продовольствием?

— Плохо, но подполковник Овчинников обещал поделиться с нами всем, что у него есть.

— Хорошо, на первый случай возьмите у него, а через час или два вам подвезут все необходимое.

— Спасибо, товарищ командующий. Разрешите выполнять приказ?

— Выполняйте.

Разместив в опустевших домах людей, расставив караулы, командиры батальонов и работники штаба по приказу майора Петрова ушли отдыхать в домик, который стоял невдалеке от перекрестка. Их быстро сморил сон. Они спали вповалку в большой жарко натопленной комнате. Спали на русской пышущей жаром печке, на полу, на составленных вместе стульях — везде, где только можно было прислонить голову. На полу лежал Бурлаченко. Он разбросал в стороны огромные, сильные руки. На нем была распахнута шинель, с одной ноги сапог был снят. Рядом с ним, подложив кулаки под голову и свернувшись калачиком, спал Соколов. Левее него — Степан Данилович. У этого все было сделано по-хозяйски. Под ним подстелена шинель, вместо подушки — свернутый ватник, на сапогах, стоящих у ног, развешаны портянки. Асланов устроился на стульях, спал неспокойно. Он скрипел зубами и отдавал какие-то распоряжения.

Бодрствовали только двое — начальник штаба и комиссар. Сергей Афанасьевич Петров, склонившись над столом, внимательно рассматривал план Березовска. Ему хотелось до возвращения Кожина от командующего ознакомиться с расположением улиц и переправ через Москву-реку.

Изучая план города, Петров все время чувствовал вкусный запах ржаного хлеба и колбасы, которые лежали на другом краю стола. Полчаса назад им принесли продукты, полученные в полку Овчинникова. Но командиры не притронулись к еде. Всем хотелось прежде всего выспаться. Тогда отказался от пищи и Петров, а сейчас… Не вытерпев, Сергей Афанасьевич отрезал хлеба, отломил кусочек колбасы и стал есть.