Читаем У стен Москвы полностью

Воронов не понимал его.

— Что ты на меня так смотришь? Я только что разговаривал с комдивом.

Кожин передал ему содержание разговора с Полозовым.

— Так это же совсем другое дело! — воскликнул комиссар. — А успеют?

— Должны успеть.

— Тогда я пошел. Надо сообщить об этом людям. Подбодрить их. Зайду в отряд ополчения, потом — к Лазареву.

— Смотри, дорога сильно простреливается.

— Ничего, проскочу, — ответил Воронов и стал по откосу спускаться к автостраде, чтобы перейти на другую сторону дороги.

* * *

Бой разгорался все сильнее. Немецкие пехотные части продолжали штурмовать сводную группу советских бойцов, а их штабы на бронетранспортерах и других специальных машинах прямо по снежной целине, в обход правофланговым подразделениям русских, пробивались на запад. Обойдя с юга батальоны Кожина, они могли вырваться на дорогу и уйти.

— Асланов! — крикнул Александр командиру артдивизиона. — Ты что, не видишь? Уходят ведь!

— Вижу, командир. Только снарядов осталось мало. Совсем мало. По пять-шесть штук на орудие.

— Все равно бей. Десять снарядов тебе на это дело.

Асланов повторил приказание и обернулся к артиллеристам. Одна батарея была расположена рядом с его наблюдательным пунктом.

— К бо-о-ою!

Через несколько секунд эта батарея открыла огонь по цели, указанной Кожиным.

Но чем дальше, тем труднее было сдерживать напор немецкой пехоты. Уже двадцать минут прошло с тех пор, как Кожин разговаривал с Полозовым. По расчетам, танки уже должны были появиться здесь. Но их пока не было…

А гитлеровцы лезли все яростней. В нескольких местах им удалось вклиниться в расположение сводной группы. Бой теперь шел очагами. Большая группа немецкой пехоты врезалась между третьим батальоном и партизанским отрядом. Об этом только что сообщил Олег, который прибежал оттуда. Чтобы восстановить положение, Кожин ввел в бой почти весь свой резерв — две оставшиеся роты Соколова. Третья рота этого батальона находилась на западной опушке леса. Только один взвод первой роты и остался теперь под руками командира сводной группы.

— Смотрите, товарищ майор! — крикнул Валерий.

Командир не понял.

— Ты чего?

Вместо ответа Голубь показал рукой назад. Между оголенными деревьями Кожин увидел немецких солдат. Они держали перед грудью автоматы и бежали прямо на его командный пункт. Майор хотел приказать Асланову, чтобы он артиллерийским огнем отрезал путь фашистам, зашедшим с тыла. Но тот и без того уже разворачивал свои орудия.

Встреченные шрапнелью, гитлеровцы залегли за деревьями. Но в это время со стороны Волчьей пади на огневые позиции батареи двинулись два легких танка и три бронетранспортера. Асланову ничего не оставалось, как снова развернуть орудия на восток. Немцы опять поднялись и бросились вперед. По ним открыл огонь резервный взвод. Но Кожин видел, что силы этого взвода слишком незначительны, чтобы сдержать врага. А других резервов не было. Перебросить сюда какие-либо подразделения тоже было невозможно. Они вели тяжелый бой, да и вряд ли сумели бы пробиться к нему.

— Гришин, найдешь ты когда-нибудь «Бурю» или нет?! — чуть не с мольбой обратился к радисту командир.

Но Гришин ничего не мог ответить. Радиостанция Полозова молчала. Или не доходили сигналы, или «Буря» из-за этого грохота не слышала его.

Вдруг прекратила огонь ближайшая к командному пункту батарея. Перед ее огневыми позициями дымились оба танка и бронетранспортеры. А со стороны лощины подходили новые немецкие машины с пехотой.

— Командир, уходи! — подбежав к Кожину, крикнул Асланов. — У меня кончились снаряды. Уходи, мы тебя прикроем.

— Ты что, ошалел? Куда я, к черту, должен уходить?!

— К группе комиссара. Там легче. Они еще держатся. Уходи, пожалуйста!

— Я не дойду туда, Вартан. Меня ранило в ногу, — опускаясь на земляную ступеньку окопа, ответил командир. — Вместе отбиваться будем. Больше у нас с тобой ничего не остается. Связь прервана. Батальоны отрезаны друг от друга. Командный пункт окружен.

— Э-э-эх! — скрипнув от досады зубами, Асланов побежал к батарейцам.

— Ты встречай тех, что идут со стороны лощины, а мы с Тарасовым… — крикнул ему вслед Кожин, потом обернулся к Дроздову: — Олег, сумеешь через дорогу перебраться на ту сторону?

— Конечно, сумею.

— Ну вот, пойдешь… Доберешься до отряда и останешься с ним. Там безопасней. О том, что делается здесь, — ни слова. Ясно?

Олег понял, что его посылают не за делом, не для выполнения боевого задания, от него просто хотят избавиться.

— Ясно. Только я не пойду.

— Ты что, спорить со мной будешь?! А ну, марш!

Олег, насупившись и шмыгая носом, неохотно зашагал к автостраде.