Александр посмотрел влево и тоже увидел лыжницу в белом свитере. Она иногда останавливалась, смотрела по сторонам, будто отыскивала кого-то. Дойдя до леса, лыжница скрылась с глаз. Минут через десять позвонил командир партизанского отряда и доложил, что из Сосновки прибыла девушка с очень важным сообщением. Александр приказал привести ее к нему. Когда лыжница в сопровождении молодого партизана пришла к командиру сводной группы, он сразу же узнал в этой толстощекой, раскрасневшейся на морозе девушке ту, у которой в октябре, проходя через Сосновку, попросил напиться.

Немного отдышавшись, девушка заговорила:

— Выручайте, товарищ командир! Фашисты угоняют пленных и… гражданских тоже!..

От одной только мысли, что среди гражданских может оказаться и Наташа, у Кожина от лица отхлынула кровь.

— В каком направлении ведут их? — спросил Воронов.

— На Озерки. Больше им некуда податься, — ответила Нюша. — Выручайте. Погибнут ведь люди.

— Озерки… Это же совсем недалеко отсюда.

— Так точно, товарищ майор! — вмешался в разговор Бандура. — На эти самые Озерки идет дорога через Горелый лес, тот лес, в котором мы отдыхали прошлой ночью.

— Верно. Давай разведчиков на лыжи, Микола. Скорей!

— Есть на лыжи!.. — ответил старшина и побежал к разведчикам. Вскоре оттуда послышалась команда: «Хлопцы, ко мне!»

Все это время, пока Кожин отдавал распоряжения, Нюша не сводила с него глаз.

— Что, узнала? — спросил майор, перехватив ее взгляд.

— Я-то давно узнала, только…

— Что «только»? Может, боишься, что снова, как в октябре, попрошу воды? — улыбаясь, сказал Александр.

— Что же ты девушку краснеть заставляешь? — заступился за Нюшу Воронов.

— Вот видишь, какой у тебя заступник. Он и тогда заступался за тебя и даже за твою строгую соседку.

— Тетя Даша совсем не строгая. Она и сама не знает, как это у нее получилось.

— Ладно, я не сержусь на нее. А попаду в Сосновку, обязательно зайду к ней в гости. Так и передай.

— Приходите. Она будет ждать — и она, и мы все, и Надежда Васильевна Ермакова. Только освободите пленных и отбейте у немцев ее дочку.

— Наташу? — невольно вырвалось у Кожина.

— Да, Наташу. А вы ее тоже знаете?

— Знаю… — тяжело выдохнул Кожин.

— Значит, ее тоже угоняют вместе с пленными? — спросил Воронов.

— Да. Мне об этом сказала тетя Даша и велела бежать к вам за помощью. Наташа — наша разведчица. Она работала переводчицей и все-все сообщала нам, а потом… ее арестовали. Один подлюка выдал. Бывший ее жених. Вы только подумайте!

Воронов заметил, как после этих слов еще сильнее омрачилось лицо Кожина.

— Ты иди, Нюша… Иди… — тихо проговорил Кожин. — Покажешь разведчикам дорогу.

— Хорошо, хорошо… Я сейчас, — поспешно сказала Нюша и встала на лыжи. — До свидания.

— До встречи! — крикнул ей вслед Воронов и обратился к Кожину: — Саша, а может, нам усилить взвод Бандуры?

«Эх, Антоныч… Я бы ничего не пожалел для спасения этих пленных. Сам лично повел бы полк… Все, что есть у меня под руками, бросил бы против немецкого конвоя. Но… кто же будет выполнять нашу главную задачу? Кто перекроет пути отхода немецким войскам?..» — подумал Кожин, а вслух проговорил усталым голосом:

— Кем ты усилишь его? У нас и так мало сил.

— А если там большой конвой?

— Не береди мне душу, комиссар. Сам знаешь, какая перед нами стоит задача.

Воронов задумался.

— Да, знаю. Задача очень ответственная. Но там люди. Наши советские люди. Мы же не можем не помочь им!

— Не можем. Потому и посылаем разведчиков.

— Их мало. У них нет даже пулемета.

— Хорошо. Пошлем с Бандурой один пулеметный расчет. — И обернулся к майору Петрову: — Сергей Афанасьевич, распорядись…

19

Снова генеральский «хорьх», как и в тот солнечный октябрьский день, мчался по автостраде. На заднем сиденье полулежал генерал фон Мизенбах. Только теперь он торопился не на восток, к Москве, а на запад.

Командир группы хмуро смотрел в ветровое стекло и видел, как по обочинам дороги темными громадами возвышались немецкие бронетранспортеры, брошенные из-за отсутствия горючего, тягачи, тяжелые орудия и автомашины. Справа и слева от шоссе, прямо по целине, утопая по колено в глубоком снегу (на дороге не помещались все отходившие войска), вне всякого строя, вразброд шли германские солдаты. Нахлобучив на глаза стальные каски, вывернутые пилотки, русские ушанки, засунув замерзшие руки в карманы или рукава шинели, они с трудом передвигали ноги.

«И я еще сопротивлялся, отказывался отдать приказ об отходе, — с горечью думал генерал. — А они сами без моего приказа отошли». Генералу даже самому себе не хотелось признаться, что это было похоже не на отход, а на самое настоящее бегство.

После смерти Макса исполняющим обязанности начальника штаба группы войск был назначен генерал Ольденбург. Оставив за себя нового начальника штаба, Мизенбах срочно выехал в дивизию Хубе, которая оставила свои позиции и в беспорядке отходила к городу. Вместе с командиром дивизии ему кое-как удалось восстановить в соединении порядок и организовать оборону по западному берегу реки.