Солнце возвещает приход нового дня. На востоке заря зажгла пурпурную полосу между землей и небом. Первые лучи тянутся к западу через бледно-голубой небесный мрамор. В утреннем свете сереют посадочные полосы Вярнеса и Эрланда. С готических фасадов кафедрального собора слепо таращатся на спящий город каменные лики средневековых королей. Улицы пусты, дома замкнулись в себе. Пивные и танцзалы открыты для проветривания. Посреди железнодорожного моста у Ставне лежим под мотоциклом мы с Алфиком Хеллотом. Колеса все еще медленно вертятся. Мотор качает синий выхлоп. Но карета опрокинута. Коронационный выезд кончился. Сто процентов доступного моим глазам Алфика Хеллота составляет мундир.

Дозвуковая труба

«Старый медведь» — таковы два первых слова самого первого письма из Америки мне от курсанта Алфа Хеллота. На штемпеле — «Уэйко, Техас» и по-военному точное время отправки: дата и час — 20.30. А уверенно-грубоватый стиль письма позволяет получателю ясно представить себе, как Алфик воспринял пересадку в Новый Свет.

«Старый медведь! Ты все еще отлеживаешься в берлоге? — вопрошает он. — Вроде бы ты не из тех, кто боится собственной тени? Протри буркалы и выходи к нам на поверхность!

Представь себе прерию, по которой мы мчались галопом в нашем буйном воображении, когда подросли настолько, что научились направлять ход своих желаний. Вот эта самая прерия встретила колеса «Кертис-коммандера», когда мы приземлились здесь, на базе Коннелли военно-воздушных сил США, в сердце Техаса. Правда, краснокожих и порохового дыма пока что-то не видать. Здешний лагерь ничем не отличается от всех других «отелей» такого рода, в которых мне доводилось жить. Разве что порядки в этом заведении раз в десять строже того, к чему привычны норвежские парни. Если сравнивать с подготовительным курсом в Вярнесе, это все равно что из воскресной школы угодить прямиком в духовную академию. Гарнизонная служба, чистка обуви, глажка брюк — весь букет. Прошла не одна неделя, прежде чем мы из группы наземной подготовки обрели настолько приличный вид, что нас стали отпускать в увольнение. Командиры-янки не желали рисковать, что кто-нибудь поймает их с поличным, когда они будут отвечать на приветствие такой расхлябанной братии, как эти норвежские парни!

Нас разместили в комнатах по двое, но мне повезло, я живу один. Что же до рядовых и прочей шушеры, то они громоздятся в спальных ангарах на 30–40 коек. Такова жизнь простых людей! Нельзя же всех равнять! Здешние бараки — большие серые двухэтажные сараи из асбоцемента. С прицелом на жаркую пору года все окна забраны сеткой от комаров, а внутри ты увидишь стол и два стула перед койками плюс стальной шкаф с замком для личного имущества. Карабины и прочие маломощные огневые средства размещаются на стойке в коридоре, В одном конце барака — умывальня с двумя самыми холодными, ледяными душами во всем северном полушарии, в другом конце — уборная со стульчаками типа «бомбардировочный прицел», как здесь принято говорить!

Вот такая обстановка. Служба не покидает нас, куда бы мы ни шли, где бы ни стояли, ни сидели на корточках. Представь себе плац в окружении асбоцементных сараев и алюминиевых бараков, жестяные дома с округлой крышей, квартиры начальства, столовку и венчающий флагшток звездно-полосатый стяг, который без устали полощется на резком ветру. И вот на дорожке появляется колонна норвежских парней под командованием — кого? Попробуй угадать, а я пока скажу, что если здесь кого и можно чем поразить, так это норвежскими экзерцициями, то бишь нашими военными упражнениями. По команде курсанта Хеллота мы несколько раз повторили для янки на бис номера: «На караул!», «Кругом марш!», «На плечо!» и так далее.

Так состоялся наш дебют. На плацу командир авиационной группы «Бомбовоз» Кашани приветствовал нас от имени ВВС США и произнес специально для норвежцев короткую речь, подчеркивая роль Норвегии как северного щита НАТО против коммунистических атак. Дескать, наша страна — не что иное, как гнездо зенитных батарей на кратчайшем пути бомбардировщиков к Нью-Йорку. Небось ты над этим не задумывался? Поверни карту на девяносто градусов, и тебе все будет ясно.

Затем нас представили старшему преподавателю подготовительной группы капитану Курту Шульцу, после чего норвежский офицер связи лейтенант Еттен рассказал нам о порядке прохождения службы здесь, в «Эвиэйшн кадете». Натовское сотрудничество повлекло за собой жуткую гонку в американских авиационных училищах. Каждые полтора месяца к занятиям приступает новая смешанная группа американских и европейских курсантов. И так без перерыва. Наземные службы разных баз буквально дерутся между собой — у кого в работе будет больше тренировочных машин.