Читаем У-3 полностью

Всем известно, что глупость правит миром, это утверждение звучит тем справедливее, что первоначально было высказано графом Акселем Оксеншерной своему сыну, когда тот вознамерился сделать Швецию мировой державой. И все же, слушая, как судят о нашем мире, я не однажды думал, что мы должны быть вечно благодарны людям действия. Это в необычно высокой степени относится к застольной речи, которую сейчас мысленно оттачивает начальник училища, молодой подполковник Эг. Он ждет до самого десерта. Наконец строгие губы его приходят в движение. Он стучит ножом по бокалу.

— Воины! — молвит он и, выдержав эффектную паузу, продолжает: — Девяносто процентов. Девяносто процентов видимого глазу солдата составляет военная форма. Если то, что между козырьком фуражки и воротничком, выглядит глупо, мы тут ни при чем. А вот об остальном мы позаботимся!

Бурные овации — награда подполковнику за это вступление. Дождавшись, когда стихнет шум, он пускается в сумбурные разглагольствования, возвещая, в частности, что военная форма — не просто одежда. Это символ, доспехи, защищающие от всего грязного, горячего и мокрого. Женщина, подвал, кухня. Вот регионы, от которых отгораживает форма. Но надежные рубежи даром не даются. Бег с препятствиями — тоже символ. В нем воплощается принцип: сломи себя — сотвори себя. Кто первым пересек финишную черту в беге с препятствиями, тот одержал самую большую победу над собой. Тот всегда сумеет защитить себя, будь то от женской или другой вражеской оккупации. Девятое апреля не повторится!

После вручения призов Алфик Хеллот сидит за рулем машины, держа курс внутрь полуострова. Мысли его далеко, он не слышит, что там говорят его спутники. Ему есть о чем поразмыслить. Речь начальника училища заставила его вспомнить про Китти. Яд ее голоса, когда она услышала новость. Алфик в летном училище! Пилот реактивной авиации! Офицер — он? Да правда ли это?!

Правда, чистая правда. Китти: с ума сойти! Алфик все больше утверждается в мысли, что это о ней говорил подполковник Эг. О ком же еще. Китти — наваждение, вражеское нашествие. Это от ее оккупационных сил ему надо освободиться. Укрыться в рокочущем жестком корпусе самолета. И — вверх, на волю. С бомбовым грузом стремительно пикировать на дамочек и так же быстро выходить из пике, возвращаясь к самому себе.

— Привет орлу! — бормочет Алфик, прибавляя газ, и уроженец Бергена, отчисленный курсант Хюсен-Андресен, что сидит впереди рядом с Хеллотом, принимает эти слова на свой счет и, чувствуя себя польщенным, отвечает Алфику лестью, дескать, на поворотах за машиной видно конденсационный след и на участке от лагеря в Эрланде до пристани в Ванвике они пять раз пробивали звуковой барьер.

Трое на заднем сиденье согласны с ним. Пока они еще сидят достаточно спокойно, чтобы их можно было пересчитать, спешу воспользоваться случаем и представить каждого в отдельности. Тот, что швыряет в открытое окно пустую посуду, — честолюбивый сын Трёнделага по кличке Кваксен; это он взял верх над Алфиком Хеллотом в скоттхюлле. В середине — Уно из Осло, и фамилия какая-то есть, но все зовут его просто Паттоном. Обыкновенный обаятельный дикарь, и обыкновенный одержимый воздушный лихач. Зато третий несомненно заслуживает эпитета «необыкновенный», хотя бы потому, что он уроженец Кристиансунда. Глёр из Кристиансунда — города, который ничем не славен, из которого никто не вышел и в который никто не вошел, о котором ни разу не упоминается ни в устных преданиях, ни в литературе и который, сколько мне известно, никто не воспевал, даже самый завалящий трубадур. Так вот, необыкновенность курсанта Глёра заключалась в том, что ему удавалось без малейших усилий с его стороны создавать у окружающих впечатление, что Кристиансунд — всем городам город, что остальной мир решительно проигрывает оттого, что он не Кристиансунд, и беда всех остальных людей заключается в том, что они не уроженцы Кристиансунда и не говорят между собой на тамошнем мягком диалекте. Самому Глёру не требовалось говорить об этом: каким-то непостижимым образом все было ясно само собой. Он был общителен, приветлив, открыт и разговорчив. Оставаясь при этом великой загадкой. Сверх того, что его ожидает блестящее будущее, никто не знал о нем ничего. Вышел ли он из рядов рыбопромышленной аристократии или коминтерновских коммунистов (обе эти группы занимали видное место в Кристиансунде), или же он многолетний чемпион по классической борьбе — вид спорта, до того развитый в Кристиансунде, что его впору сравнить с фанатической верой. Во всяком случае, от Глёра на эти вопросы ответа не жди.