Читаем Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия полностью

На следующий день, когда царь снова пришел в залу суда, эмиры, визири и царедворцы окружили его. Между его визирями был один очень дурной человек, злобный, скупой, завистливого и лживого характера. Этот визирь, увидав, что царь выказывал такое расположение мудрецу Дубану и тысячу одну ночь осыпал его милостями, стал завидовать ему и затаил против него злобу согласно пословице, говорящей, что на свете нет людей без зависти или же она где-то таится; власть проявляет ее, а слабость скрывает ее. Таким образом он подошел к царю, поцеловал прах у ног его и сказал:

– О царь веков, милости твои распространяются на всех людей, и мне надо дать тебе один очень важный совет. Если бы я скрыл это от тебя, то был бы врожденным негодяем; и потому, если ты прикажешь мне говорить, то я скажу.

Слова визиря обеспокоили царя, и он сказал:

– Какой это совет?

– Славный царь! – отвечал он. – Древние говорят: человеку, не усматривающему последствий, судьба покровительствовать не станет. Тебя, царь, я видел на ложном пути, так как ты осыпал милостями своего врага – человека, который добивается разрушения твоего государства. Ты обласкал его, и осыпал почестями, и допустил до короткости; поэтому-то, о царь, я боюсь последствий такого поведения.

Эти слова встревожили царя, и лицо его изменилось.

– Кого это ты считаешь моим врагом, – спросил он, – и кого я обласкал?

– О царь, – отвечал он, – если ты спишь, то проснись! Я говорю о мудреце Дубане.

– Он – мой ближайший друг, – сказал царь, – и человек наиболее мне дорогой, потому что он вылечил меня вещью, которую я только держал в руке. Он исцелил меня от болезни, которую врачи не могли вылечить, и в целом мире, от востока до запада, не найти такого человека, как он. Зачем ты говоришь против него? Отныне я хочу назначить ему постоянное содержание и жалованье и давать ему ежемесячно по тысяче червонцев; и если бы я разделил с ним государство, то и того было бы недостаточно. Я думаю, что ты сказал все это из одной только зависти. Если бы я сделал то, что ты желаешь, то раскаялся бы потом, как раскаится человек, убивший своего попугая.

Муж-попугай

Жил-был один купец, страшно ревнивый, у которого была необыкновенной красоты жена, что мешало ему выходить из дома. Но случилось так, что ему необходимо было уехать по одному делу, и, убедившись в этой необходимости, он отправился на базар, где продавались птицы, и купил попугая, которого принес домой, чтоб он мог исполнять обязанность шпиона и по возвращении его сообщал ему, что делалось во время его отсутствия, так как этот попугай был ловкий и умный и помнил все, что слышал. Окончив путешествие и свои дела, он вернулся и приказал принести к себе попугая, и спросил его о поведении своей жены.

– У твоей жены есть любовник, – отвечал он, – который в твое отсутствие приходил к ней каждую ночь.

Купец, услыхав это, пришел в страшную ярость и, отправившись к жене, избил ее.

Жена вообразила, что кто-нибудь из ее рабынь сообщила ему о том, что происходило в его отсутствие между ней и ее возлюбленным. Она призвала их всех и заставила их поклясться. Все они поклялись, что ничего не говорили хозяину, но признались, что слышали, как попугай сообщал ему о том, что происходило. Убедившись из показаний рабынь, что попугай рассказал ее мужу о ее интриге, она приказала одной из своих рабынь стучать ручной мельницей под клеткой, другой рабыне прыскать сверху водой, а третьей вертеть со стороны в сторону зеркалом в продолжение всей следующей ночи, когда мужа ее не было дома. На следующее утро муж, вернувшись из гостей, снова спросил у попугая, что происходило в ночь его отсутствия, и птица отвечала:

– О хозяин, я ничего не видел и не слышал вследствие страшного мрака, грома, молнии и дождя.

Так как это было летом, то хозяин сказал ему:

– Ну, что за странные вещи ты говоришь? Теперь лето, и ничего подобного, описанного тобой, не было.

Попугай, однако же, клялся всевышним Аллахом, что говорит правду и что все так и было. Купец, ничего не понимая и не зная заговора, так рассердился, что вытащил птицу из клетки и, сильно ударив ее о пол, убил ее.

Но через несколько дней одна из рабынь рассказала ему всю правду; он ей, однако же, не поверил до тех пор, пока не увидел сам, как любовник его жены выскочил из его дома. Он обнажил меч и убил изменника, ударив его сзади по затылку. То же самое он сделал и со своей вероломной женой, и таким образом оба они унесли с собой в огонь тяжесть явного преступления, и купец узнал, что попугай сообщал ему верно о том, что видел, и он очень горевал о его потере.

Визирь, услыхав этот рассказ царя Юнана, сказал:

– О царь великодостойный, что сделает мне этот сильный мудрец, этот человек, от которого может произойти зло, чтоб я сделался его врагом и стал дурно говорить о нем и старался бы погубить его? Если я сообщил тебе о нем, то только из сострадания к тебе и из опасения, что ты сгубишь свое счастье, и если я окажусь неправ, то казни меня, как был казнен визирь Эс-Синдибдом.

– Как это случилось? – спросил царь.

На это визирь отвечал так…

Перейти на страницу:

Все книги серии Коллекционное иллюстрированное издание

Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия
Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия

Среди памятников мировой литературы очень мало таких, которые могли бы сравниться по популярности со сказками "Тысячи и одной ночи", завоевавшими любовь читателей не только на Востоке, но и на Западе. Трогательные повести о романтических влюбленных, увлекательные рассказы о героических путешествиях, забавные повествования о хитростях коварных жен и мести обманутых мужей, сказки о джиннах, коврах-самолетах, волшебных светильниках, сказки, зачастую лишенные налета скромности, порой, поражающие своей откровенностью и жестокостью, служат для развлечения не одного поколения взрослых. Настоящее издание – самый полный перевод английского издания XIX века, в котором максимально ярко и эффектно были описаны безумные, шокирующие, но восхитительные нравы востока. Издание иллюстрировано картинами и гравюрами XIX века.

Автор Неизвестен -- Народные сказки

Древневосточная литература
Кондуит. Три страны, которых нет на карте: Швамбрания, Синегория и Джунгахора
Кондуит. Три страны, которых нет на карте: Швамбрания, Синегория и Джунгахора

Впервые три повести классика отечественной детской литературы Льва Кассиля: «Кундуит и Швамбрания», «Дорогие мои мальчишки» и «Будьте готовы, Ваше высочество!» в одном томе.В 1915 году двое братья Лёля и Оська придумали сказочную страну Швамбранию. Случившиеся в ней события зеркально отражали происходящее в России – война, революция, становление советской власти.Еще до войны школьный учитель Арсений Гай и его ученики – Капитон, Валера и Тимсон – придумали сказку о волшебной стране Синегории, где живут отважные люди. Когда началась война, и Гай ушел на фронт, то ребята организовали отряд «синегорцев», чтобы претворить в жизнь девиз придуманной им сказки – «Отвага, верность, труд, победа».В 1964 году в детский лагерь «Спартак» приехал на отдых наследный принц Джунгахоры – вымышленного королевства Юго-Восточной Азии.Книга снабжена биографией автора и иллюстрациями, посвященными жизни дореволюционных гимназистов и советских школьников до войны и в начале шестидесятых годов.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Лев Абрамович Кассиль

Проза для детей / Детская проза / Книги Для Детей
Собор Парижской Богоматери. Париж (сборник)
Собор Парижской Богоматери. Париж (сборник)

16 марта 1831 г. увидел свет роман В. Гюго «Собор Парижской Богоматери». Писатель отчаянно не хотел заканчивать рукопись. Июльская революция, происходившая прямо за окном автора в квартире на площади Вогезов, сильно отвлекала его.«Он закрыл на ключ свою комнату, чтобы не поддаться искушению выйти на улицу, и вошёл в свой роман, как в тюрьму…», – вспоминала его жена.Читатели, знавшие об истории уличной танцовщицы цыганки Эсмеральды, влюбленного в нее Квазимодо, звонаря собора Нотр-Дам, священника Фролло и капитана Феба де Шатопера, хотели видеть тот причудливый средневековый Париж, символом которого был Собор Парижской Богоматери. Но этого города больше не было. Собор вот уже много лет пребывал в запустении. Лишь спустя несколько лет после выхода книги Квазимодо все же спас Собор и правительство постановило начать реставрацию главного символа средневекового Парижа.В формате a4-pdf сохранен издательский макет книги.

Виктор Гюго

Историческая проза

Похожие книги

Ригведа
Ригведа

Происхождение этого сборника и его дальнейшая история отразились в предании, которое приписывает большую часть десяти книг определенным древним жреческим родам, ведущим свое начало от семи мифических мудрецов, называвшихся Риши Rishi. Их имена приводит традиционный комментарий anukramani, иногда они мелькают в текстах самих гимнов. Так, вторая книга приписывается роду Гритсамада Gritsamada, третья - Вишвамитре Vicvamitra и его роду, четвертая - роду Вамадевы Vamadeva, пятая - Атри Atri и его потомкам Atreya, шестая роду Бхарадваджа Bharadvaja, седьмая - Bacиштхе Vasichtha с его родом, восьмая, в большей части, Канве Каnvа и его потомству. Книги 1-я, 9-я и 10-я приписываются различным авторам. Эти песни изустно передавались в жреческих родах от поколения к поколению, а впоследствии, в эпоху большого культурного и государственного развития, были собраны в один сборникОтсутствует большая часть примечаний, и, возможно, часть текста.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Шахнаме. Том 1
Шахнаме. Том 1

Поэма Фирдоуси «Шахнаме» — героическая эпопея иранских народов, классическое произведение и национальная гордость литератур: персидской — современного Ирана и таджикской —  Таджикистана, а также значительной части ираноязычных народов современного Афганистана. Глубоко национальная по содержанию и форме, поэма Фирдоуси была символом единства иранских народов в тяжелые века феодальной раздробленности и иноземного гнета, знаменем борьбы за независимость, за национальные язык и культуру, за освобождение народов от тирании. Гуманизм и народность поэмы Фирдоуси, своеобразно сочетающиеся с естественными для памятников раннего средневековья феодально-аристократическими тенденциями, ее высокие художественные достоинства сделали ее одним из наиболее значительных и широко известных классических произведений мировой литературы.

Абулькасим Фирдоуси , Цецилия Бенциановна Бану

Древневосточная литература / Древние книги
Ригведа
Ригведа

Происхождение этого сборника и его дальнейшая история отразились в предании, которое приписывает большую часть десяти книг определенным древним жреческим родам, ведущим свое начало от семи мифических мудрецов, называвшихся Риши Rishi. Их имена приводит традиционный комментарий anukramani, иногда они мелькают в текстах самих гимнов. Так, вторая книга приписывается роду Гритсамада Gritsamada, третья - Вишвамитре Vicvamitra и его роду, четвертая - роду Вамадевы Vamadeva, пятая - Атри Atri и его потомкам Atreya, шестая роду Бхарадваджа Bharadvaja, седьмая - Bacиштхе Vasichtha с его родом, восьмая, в большей части, Канве Каnvа и его потомству. Книги 1-я, 9-я и 10-я приписываются различным авторам. Эти песни изустно передавались в жреческих родах от поколения к поколению, а впоследствии, в эпоху большого культурного и государственного развития, были собраны в один сборник

Поэзия / Древневосточная литература
Шицзин
Шицзин

«Книга песен и гимнов» («Шицзин») является древнейшим поэтическим памятником китайского народа, оказавшим огромное влияние на развитие китайской классической поэзии.Полный перевод «Книги песен» на русский язык публикуется впервые. Поэтический перевод «Книги песен» сделан советским китаеведом А. А. Штукиным, посвятившим работе над памятником многие годы. А. А. Штукин стремился дать читателям научно обоснованный, текстуально точный художественный перевод. Переводчик критически подошел к китайской комментаторской традиции, окружившей «Книгу песен» многочисленными наслоениями философско-этического характера, а также подверг критическому анализу работу европейских исследователей и переводчиков этого памятника.Вместе с тем по состоянию здоровья переводчику не удалось полностью учесть последние работы китайских литературоведов — исследователей «Книги песен». В ряде случев А. А. Штукин придерживается традиционного комментаторского понимания текста, в то время как китайские литературоведы дают новые толкования тех или иных мест памятника.Поэтическая редакция текста «Книги песен» сделана А. Е. Адалис. Послесловие написано доктором филологических наук.Н. Т. Федоренко. Комментарий составлен А. А. Штукиным. Редакция комментария сделана В. А. Кривцовым.

Поэзия / Древневосточная литература