Читаем Ты знаешь, я знаю (СИ) полностью

Хаус, повалявшись еще, понял, что ему тоже пора вставать — хотя бы потому, что он был зверски голоден. Он ни о чем не думал. В голове была приятная пустота, желудок сладко ухал, а еще — о да — Грегори Хаус собирался позвонить Уилсону. Потому что кто-то в целом мире должен был разделить с ним его триумф.

Джеймс мылся в душе. Накануне он и Мирра немного перебрали с алкоголем — нередкое явление для недавно встречающихся пар. Сначала это были пара незамеченных влюбленными голубками коктейлей в холле одной гостиницы, где Уилсон собирался навестить старого однокашника. Потом это были три бокала божоле шестьдесят восьмого года, и по бонусной рюмочке — «комплимент от повара» — красного «Барона де Ориньяк», полусухого. А завершилось все двумя бокалами виски для Уилсона и одной текилой с соленым крекером вприкуску для Мирры.

И что поразительно, вопреки всем известным в медицине законам физиологии, ничего у парочки наутро не болело. Возможно, доктор Хаус объяснил бы это воздействию адреналина пополам с эндорфинами. Также доктор Хаус с неудовольствием отметил про себя в то утро, что по телефону Уилсона ответила она. Мирра. Еще одна особь в нестабильном гареме имени Старика Джимми.

Сложно было понять, что именно раздражало Хауса во всех женах и девушках его друга, кроме, пожалуй, Эмбер — достойной стервы, которую Хаус не мог не уважать (по-своему, конечно). Потому-то, услышав в трубке телефона женский голос, Грегори Хаус сморщился, будто проглотил что-то очень кислое.

— А он в ванной, ему что-нибудь передать?

Пробурчав что-то недоброжелательное, Грегори Хаус отказался от мысли делиться с Уилсоном своей маленькой радостью. Первое возбуждение схлынуло, и оставалась лишь извечная паранойя.

— Хаус? — раздался в трубке непривычно живой с утра голос Уилсона, — доброе утро!

— Ага, — проворчал Грег, — твоя пассия уже заказала себе визитки «Миссис Уилсон»?

— Ты злой и мизантропичный женоненавистник, кстати, как Кадди? Не ссоритесь больше?

Грегори Хаус не задумывался над ответом:

— Я как раз ее расчленяю в ванной, а ключи от машины она проглотила во время пыток. Так что мне нужна твоя тачка.

— Джонни твой, кстати, ботаник который, — не обращая внимания на колкости, жизнерадостно продолжил Уилсон, — ну, который с печенью — так вот, печень у него в норме. Липодистрофию нельзя исключить…

Когда Грегори Хаус положил трубку, он так и не мог понять, почему о Кадди не было больше произнесено ни слова. Грег хмуро посмотрел на Лизу. Она разъясняла Рейчел ближайшие перспективы, и микро-Кадди, по-видимому, не была от них в восторге: она еще не ревела, но уже свела бровки на переносице и надула губы. Хаус по-своему сочувствовал Рейчел — характер девчонка имела, как назло, от рождения саркастичный, что Грегори Хаус считал доказательством существования кармы.

— Липодистрофия и кетоацидоз совместимы? — задал он вопрос в кухню, и сияющая, свежая Лиза ответила встречным вопросом тут же:

— Повреждения гипофиза или отравление жирорастворимыми витаминами в анамнезе есть?

— Температура скачет, инфекций нет, полиурез.

Кадди поднялась из-за стола, относя посуду к раковине. Потом развернулась на месте, чуть не сломав Грегу при этом нос — он едва успел отклониться назад.

— Вау, — пробурчал уже миролюбивее Хаус.

Кадди сложила губы, как для смачного поцелуя.

— Можно тебя потискать для поднятия настроения с утра? — не унимался диагност.

— Когда это ты начал спрашивать разрешения? — съехидничала Кадди, и тут же поняла, что попалась: Грег заулыбался, прижимая ее к кухонному столу. Лиза отодвинула подальше закипавший чайник.

— Лучше позавтракай, — Кадди не была намерена сдаваться без боя, — мюсли, какао, для тебя омлет с ветчиной и грейпфрутовый сок. И инсулиновый статус проверь.

— Диагноз: угождаем мужику, — Хаус не отпускал ее. Лиза скептически опустила глаза вниз, и Грег закусил губу, — и возобновляющийся утренний стояк — твоих феромонов дело…

Он внезапно отстранился. В синих, ярких, как афганская бирюза, глазах читалось прозрение. Вместо любопытства Лизу Кадди охватило умиление.

— Мне надо кое-что проверить, — сообщил Грег в пространство.

Форман открыл дверь, откусывая громадный кусок от бутерброда с семгой. Хаус, вопреки обыкновению, проигнорировал вид еды.

— Тринадцать сюда давай, — без предисловий начал он, — нужен ее гормонально зависимый мозг для решения проблемы.

Несмотря на то, что Эрик на девяносто процентов был уверен, о какой именно проблеме идет речь, он смолчал, пропуская Хауса в дом.

— Если вы сможете вытащить ее из постели — уйду к мормонам, — сообщил Форман, зевая, — Реми!

— Отвали, — донеслось из спальни.