Читаем Ты мое Солнце полностью

Виктор достает документы, довольный собой. На стол перед девушкой падает стопка черно-белых фотографий. Аня замирает, старается не смотреть, но краешек глаза все же цепляется за черный снимок. Не смотри, кричит ей сердце, бьется предупреждает, что не выдержит, будет страдать, но все равно Аня никогда не слушает его, Аня уже увидела Сергея. Фотографии не четкие, где-то размытые, где-то очень издалека. Но Сергей на всех. Девушка берет холодными руками одну за другой твердые карточки, листает. С каждой сменой снимков сердце плачет, падает к ногам. Она прикрывает глаза, совсем растеряв остатки былой прыти. Вот ее Сергей стоит у дорогой черной машины на фоне ярких вывесок клуба с Американским названием «Feniks», крепко обнимает красивую женщину. На другой он с ней же в кафе, держит за руку и выглядит очень счастливым. Фотографии нечеткие, но этого достаточно, что бы заметить, что женщина старше его и до омерзения красивая, идеально созданная для этого мужчины.

Аня кусает губы, лицо как будто онемело. Она грызет их до крови, слизывает соленый вкус, но не останавливается, смотрит дальше. Она видит улыбку Сергея, наивно милую, открытую, счастливую. Понимает, он счастлив. Ане больно, это чувство кусает сердце, впивается острыми клыками, терзает. Сердце в изнеможении кричит: “Хватит, прекрати пытку!” Но Аня продолжает умирать. Она наблюдала разные улыбки Сергея: добрую, измученную, наглую, злую, но … никогда счастливую. Аня задерживает дыхание, ее сказка падает перед ней на стол, разбивается о реальность. Она тихо дышит, чтобы не было слышно бешеный ритм сердца. Сергей с этой женщиной по-настоящему счастлив, обрушивается на нее мысль как холодный душ. Единственное, что в порыве эмоций Аня не замечает, это то, что Сергей чуть моложе, черты его лица мягче, а в глазах нет родной стали.

— Объясни, — выплевывает Аня.

Стакан с соком пуст, а просить повторить нет ни сил, ни желания. Она поднимается дергает ворот футболки, которая начала сдавливать ей шею. Во рту появился привкус железа от прикушенной щеки, а еще привкус горечи, земли и ревности. Олег поддерживает Аню со спины. Он тоже берет фото, внимательно разглядывает их и теперь еще сильнее злится на себя, когда ощущает Аннино разочарование. Но что-то в голове Олега не сходится, не складывается. Он многое знает о Сергее и Эдуарде. Он работает на них почти с самого основания. Что-то Олег упускает, но его дружеские переживания берут вверх над профессиональным разумом.

— Объяснить? — Виктор торжествует. Он перегибается через весь стол и пальцем тычет в фото. В воздухе висит напряжение, он его ощущает, чувствует. Если немного подождать, уверен Виктор, то он заискрится разрядами тока. — Это твой Сергей, а это, — он указывает на фигуру женщины, — Анечка.

Мужчина улыбается. Все, убил. Наповал. Попал, выстрелив прямо в сердце. У девушки все плывет перед глазами. Мутные очертания стола, Виктора. Свет режет глаза и заставляет их слезиться. Вот теперь она знает ответ на один из вопросов. Анна, Аня, Анечка — крутится вихрем у нее в голове. Сергей летит к ней. Виктор замечает, как бледнеет его собеседница, превращается в снег, как гаснут ее глаза, как бравада, с которой она пришла, растекается лужей по полу. Он берет себя в руки. Сочувствие, жалость, симпатия — все это сейчас ему ни к чему. Он пришел мстить.

— Прошу познакомится, Анна Львовна, — продолжает свой рассказ мужчина. — Первая во всем: в бизнесе, в криминальном мире и в жизни Сергея. Она его партнер и не только в деловом отношении. Она его первая любовь, — саркастически с издевкой тянет он.

— Ну и что? — из последних сил держится Аня, голос ее холодный. — Я знаю, что у Сергея были женщины, много женщин. Чем же эта Анна особенная? Тем, что первая? — эти вопросы даются ей с трудом. Каждое слово застревает внутри и не хочет быть озвученным. Аня дышит через раз, с каждым глотком воздуха ее легкие покрываются трещинами и больно саднят, как будто воздух наполнен ядом.

— Нет, ты не понимаешь, — меняет тон на ласковый Виктор.

Его веселость спадает от холода ее слов. Как же ему надавить посильнее? Он не понимает, что творится у этой девчонки в голове. Глаза потухли, он это заметил, но голос, вид полны невозмутимости. Не может быть, подбадривает себя Виктор, что бы ей было настолько все равно. Не мог он так ошибиться в человеке! Или она такая же акула, только с хорошими актерскими данными? Виктор надеется, что не ошибся, и она все же распалась, но имеет столько самообладания, что так легко противостоит ему. Он ищет подтверждение своим догадкам в ее лице. Хоть мускул, хоть неосторожный взмах ресниц, — молит он. Но ничего. Девушка сама стена, хоть и под защитой.