Читаем Ты будешь там? полностью

Поначалу шустрый молодой инспектор думал, что Малдену уже давно пора в отставку. Но с каждым днем старый детектив все больше и больше удивлял его. Дуглас понимал, что за несколько недель, которые они проработали вместе, он узнал намного больше, чем за три года в полицейской школе.

– Все готово, – сказал Малден, – шоу начинается.

– Вы снимете отпечатки пальцев с помощью картонной коробки и клея? – недоверчиво спросил Мэт.

– Совершенно верно! И можешь поверить, такого ты даже в «Старски и Хатче» не видел.

Малден попросил у Мэта банку из-под колы. Вынул из кармана перочинный нож и разрезал жестянку пополам. В получившуюся емкость медленно вылил «Супер Глю» и поставил ее рядом с зажигалкой.

Затем детектив взял лампу и с ее помощью нагрел клей. Вскоре в комнате неприятно запахло. Малден накрыл всю конструкцию коробкой и с довольной улыбкой сказал:

– Еще несколько минут, и все будет готово.

– Что это вы такое сделали? – спросил Мэт.

Поглядывая на коробку, Малден стал объяснять:

– Основной компонент клея – цианоакрилат…

– Очень интересно, – усмехнулся Мэт.

Детектив недовольно посмотрел на него, и Мэт понял, что лучше помалкивать.

– Под действием тепла испарения цианоакрилата будут притягиваться к аминокислотам и липидам – обязательным компонентам человеческого пота, из которого, собственно, и состоят отпечатки.

– Возникает полимеризация, – добавил Элиот, начиная понимать, в чем дело.

– Поли… что? – переспросил Дуглас.

– Полимеризация, – повторил Малден и продолжил: – Пары клея осядут на невидимых глазу линиях, отпечатки станут видимыми, и их можно будет сфотографировать.

Мэт и Дуглас недоуменно смотрели на Малдена, а Элиот не спускал глаз с коробки, пытаясь угадать, каким будет результат. Через несколько минут Малден поднял коробку. На зажигалке были отчетливо видны белые линии отпечатков.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес детектив. – Предварительный осмотр показывает, что у нас есть прекрасный отпечаток большого пальца на одной стороне и… отпечаток части указательного и среднего пальцев на другой.

Он осторожно завернул вещественное доказательство в носовой платок и положил в карман плаща.

– Если я правильно понял, – уточнил Малден, – ты хочешь, чтобы я сравнил эти отпечатки пальцев с теми, которые есть у нас в картотеке.

– Не совсем, – возразил Элиот. – Сравните их, пожалуйста, с моими отпечатками.

С этим словами он вынул из кармана перьевую ручку и вылил на стол немного чернил, окунул пальцы в чернила и оставил отпечатки на чистой странице своей записной книжки.

Малден взял листок и посмотрел Элиоту в глаза.

– Я не вижу в этом никакого смысла, но сделаю то, что ты просишь.

Элиот поблагодарил его, а Мэт спросил:

– Много времени займет эта проверка?

– Я примусь за дело прямо сейчас, – заверил Малден. – Отпечатки довольно четкие, думаю, что к утру закончу.

Элиот проводил полицейских до двери. Дуглас пошел к машине, а Малден задержался на минуту.

– Я позвоню тебе, – сказал он Элиоту. Помолчал и спросил: – Кстати, ты все еще встречаешься с той бразильской крошкой? С Иленой?

– Конечно, – ответил Элиот, немного удивившись. – Между нами…

Смутившись, он не договорил, но Малден и так его понял.

– Ну да, – сказал он, – когда кто-то западает нам в душу, он остается там навсегда…

Элиот смотрел ему вслед. Он знал, что Малден уже несколько лет поддерживает жену в заранее проигранной битве с болезнью Альцгеймера.

Элиоту было известно и о том, что конец ее мучений близок.

* * *

Было уже три часа ночи, но Элиоту не хотелось спать. Он отвез Мэта домой и забрал своего «жука».

На заправке на Маркет-стрит Элиот остановил машину. Погрузившись в свои мысли, он заливал бензин в бак. Внезапно его окликнула какая-то беззубая неопрятная женщина. Она толкала тележку, доверху нагруженную всяким хламом и тряпками, и выглядела пьяной или обкурившейся. Она облила Элиота потоком уличной брани, но он не обратил на это никакого внимания. Два дня в месяц он работал добровольцем в бесплатной больнице для малоимущих и знал, что ночью город менялся до неузнаваемости. В путеводителях и сериалах Сан-Франциско выглядел живописным – городом с множеством садов и парков, городом – символом хиппи. Так оно и было десять лет назад, когда хипповый Фриско[14] переживал расцвет и когда вслед за Дженис Джоплин[15] и Джимми Хендриксом[16] сотни хиппи приехали в Сан-Франциско и поселились в викторианских домах на Хайт-Эшбери[17].

Но «лето любви» давно прошло. Движение хиппи понемногу угасало, его погубили наркотики. Дженис Джоплин и Джимми Хендрикс умерли, не дожив до двадцати семи лет. Джимми убила передозировка снотворного, а Дженис – передозировка наркотиков.

В 1976 году идея свободной любви потеряла актуальность. Наркотики стали настоящей катастрофой. Сначала считалось, что ЛСД, метедрин и героин расширяют сознание и делают людей свободными от любых запретов, но потом выяснилось, что они постепенно уничтожают организм. В клинике Элиот видел их страшные последствия: смерть от передозировки, гепатит из-за грязной иглы, пневмония, самоубийство…