Читаем Тузы за границей полностью

– О о. – Корделия задумалась над этой перспективой. – Ты считаешь, вероятность велика?

– Она знает, что мы идем. Это зависит от ее настроения.

– Надеюсь, у нее сейчас нет ПМС.

– У чудовищ ничего подобного не бывает, – серьезно ответил Виунгар.

Они добрались до широкой неправильной вершины Улуру и присели на плоский камень передохнуть.

– Где она? – спросила Корделия.

– Если мы не найдем ее, она сама нас найдет. Ты куда-то спешишь?

– Нет. – Девушка боязливо огляделась по сторонам. – А ээр-мунаны?

– Ты всех их убила в самолете в мире теней. Их число не бесконечно.

«Надо же, уничтожила редкий вид». Ей хотелось хихикать.

– Перевела дух?

Она простонала и поднялась с камня.

Виунгар уже был на ногах и, подняв лицо к небу, определял температуру и направление ветра. На вершине скалы оказалось куда прохладнее, чем в пустыне у ее подножия.

– Сегодня хороший день для того, чтобы умереть[74], сказал он.

– Ты тоже посмотрел немало фильмов.

Молодой человек ухмыльнулся.

Они преодолели по окружности почти всю вершину Улуру, прежде чем добрались до широкой и плоской площадки примерно в сотне ярдов от места их привала. Всего в нескольких ярдах дальше известняковый утес отвесно падал в пустыню. Выветренная поверхность известняка была не совсем голой. Площадку, словно песчинки, усеивали обломки скалы размером с футбольный мяч.

Голос послышался словно отовсюду. Слова скрежетали, как две глыбы известняка, трущиеся одна о другую.

– Это мой дом.

– Это не твой дом, – сказал Виунгар. – Улуру – общий дом.

– Вы пришли без приглашения…

Корделия боязливо огляделась вокруг, но не увидела ничего, кроме камня и редких чахлых кустиков.

– …и умрете.

Над каменистой площадкой просвистел пласт известняка, врезался в поверхность Улуру и разлетелся на куски. Брызнули каменные обломки, и девушка инстинктивно отступила. Ее спутник не шелохнулся.

Мурга-муггай, паучиха-каменщица, выползла на открытое место.

Настоящий ночной кошмар! Дома, в Луизиане, водились большие пауки, но… Тело у Мурги-муггай было коричневое и мохнатое, размером с «Фольксваген». Эта махина покачивалась на восьми суставчатых ногах. Все ее члены покрывали колючие коричневые волоски.

Блестящие фасеточные глаза оглядели непрошеных гостей. В широко открытом рту легонько зашевелились сосочки, прозрачная тягучая жидкость закапала на известняк. Мандибулы дернулись, размыкаясь.

– О боже!

Корделия ощутила острое желание сделать шаг назад. Много-много шагов. Не мешало бы проснуться!

Мурга-муггай надвигалась на них, ноги ее мерцали, как будто на миг то включаясь, то выключаясь из действительности. Корделии казалось, что она смотрит отлично выполненную покадровую съемку.

– Какова бы она ни была, – сказал Виунгар, – Мурга-муггай – существо грациозное и гармоничное. И этим кичится.

Он скинул с плеча связку оружия, распутал кожаный ремешок.

– Из вашего мяса выйдет отличный обед, родственнички, – послышался скрежещущий голос.

– Ты мне не родня, – отрезала Корделия.

Виунгар взвесил на руке бумеранг, как будто обдумывая какой-то эксперимент, потом плавным движением метнул его в Мургу-муггай. Отполированное деревянное лезвие скользнуло по жестким волоскам на верхушке паучьего брюшка и с шелестом улетело в распахнутое небо. Оружие описало дугу и начало возвращаться, но ему не хватило высоты, чтобы пролететь над скалой. Корделия слышала, как бумеранг врезался в камень под краем Улуру.

– Не повезло. – И Мурга-муггай рассмеялась – липко, маслянисто.

– Почему, кузина? – спросил Виунгар. – Почему ты все это делаешь?

– Глупыш, ты утратил связь с традициями. Это принесет тебе гибель, а может, и всему твоему народу. Ты – ошибка. Я должна ее исправить.

Она медленно сокращала разделявшее их расстояние, ноги паучихи продолжали мерцать. От этого кружилась голова.

– Европейцы пришлись мне по вкусу, – продолжало чудовище. – Сегодняшний пир станет приятным разнообразием.

– У меня будет всего один шанс, – вполголоса проговорил Виунгар. – Если ничего не получится…

– Получится. – Корделия придвинулась к нему и коснулась его руки. – Laisez les bon temps rouler. «Пусть хорошие времена не кончаются». Любимая поговорка моего папочки.

Паучиха летела на них, словно вырванный ветром зонт с растопыренными лишними спицами.

Виунгар метнул копье в тело чудовища. Мурга-муггай яростно и торжествующе закричала. Наконечник отскочил от одной мандибулы и сломался. Гибкое древко сначала согнулось, потом разлетелось в щепки – словно сломался чей-то хребет. Паучиха была так близко, что Корделия могла разглядеть ее пульсирующее брюшко. В ноздри бил темный, едкий запах.

«Вот теперь мы пропали».

И она, и Виунгар подались назад, пытаясь уклониться от тянущихся к ним паучьих ног и лязгающих мандибул. Нулланулла понеслась над известняком. Корделия схватила кремневый нож. Внезапно все стало как в замедленном кино. Одна из волосатых передних ног Мурги-муггай лягнула Виунгара, угодив ему в грудь, чуть пониже сердца. Сила удара отнесла мужчину назад. Он рухнул на камень, словно безвольная тряпичная кукла, какими Корделия играла в детстве. Словно неживой.

– Нет! – вскрикнула Корделия.