Читаем Цыган полностью

Один из мужчин, приставив автомат к ноге, лезет за документами за пазуху. Главный коневод внимательно читает их, в то время как другой мужчина игриво спрашивает у Татьяны:

– А ты кто такая будешь, чтобы документы проверять? Небось замерзла одна в степи. Может быть, погреемся?

Возвращая первому мужчине документы, Татьяна спокойно говорит:

– Все в порядке. Действительно, обе конематки куплены на Первомайском заводе – одна за сорок, другая за пятьдесят тысяч. Но во-первых, сейчас уже такой цены нет. А во-вторых, в Первомайском разводят буденновскую породу, а это с нашего конезавода матки. Донская элита.

Теперь уже и первый мужчина, вскидывая автомат, говорит:

– Проваливай своей дорогой, пока сама цела. Я тебя давно знаю. Едем, Стас.

Его дружок, Стас, садится верхом на кобылу, но, когда первый мужчина, поставив ногу в стремя, тоже хочет вскинуться в седло, Татьяна неожиданно выдергивает у него автомат и, отступив на несколько шагов назад, приказывает:

– Слезайте с лошадей. Но-но, – предупреждает она Стаса, который хватается за свой автомат. – Я тебя сразу перережу пополам. Кому говорю – слезайте!

Конокрады растерянно повинуются ей. Старший, тот, у которого документы, переглядывается со Стасом, явно стараясь оттянуть время, но Стас вдруг кричит ему:

– Самосвал!

Налетает, сворачивая с дороги, тот самый самосвал, за рулем которого сидит бывший жених Татьяны. Теперь уже и он выскакивает из кабины с двустволкой в руках, кричит:

– Руки вверх!

Конокрады нехотя поднимают руки. Данила разоружает Стаса.

– Вяжи им, Даня, руки, – говорит Татьяна.

– Зачем вязать? – говорит миролюбиво старший конокрад. – Можно и полюбовно. – И он протягивает Татьяне сумку. – Тут ровно двести тысяч.

– Вяжи, – говорит Татьяна. И пока Данила, взяв из самосвала моток проволоки, вяжет конокрадам руки за спиной, она говорит им: – Мало с собой откупного возите. За таких кобылиц теперь вдвое больше дают.

– Можно и втрое, – обрадованно говорит старший конокрад. – Надо только доехать до ресторана на яру, над Доном. Знаете? Его еще крепостью и теремом называют.

– Как же, знакомый нам терем. Правда, Даня? – обращается она к своему бывшему жениху. – Знаем мы и хозяина этого ресторана. Ты кем ему приходишься, Даня? Внучатым племянником, да?

Старший конокрад совсем радостно говорит:

– Так это же на вашей свадьбе мы были. Тогда совсем другое дело. А я вижу, лицо ваше мне знакомое. Тогда нам стоит только к твоему родичу заехать – и все будет в порядке.

– Придется нам сперва в милицию заехать. Давайте я вам соломы подстелю и подсажу в самосвал.

– Вот и мне теперь есть на чем доехать до отделения, – вскидываясь в седло, говорит Татьяна. – Смотри, Даня, на потеряй их по дороге – тебя твой дедушка за это по головке не погладит. Драгоценный груз везешь.

– Никакого родственника мы не знаем, ничего вам не говорили и ваших конематок видим в первый раз, – кричит, выглядывая из-за борта кузова, один из конокрадов. – Мы еще с тобой встретимся, коневод.

– Ну конечно. – Татьяна смеется. – Через год нам еще придется свадьбу доиграть. А можно, Даня, ее и на пять лет отложить, чтобы таких гостей не потерять. По Уголовному кодексу сколько за конокрадство полагается?

Старший конокрад говорит спокойно:

– Это смотря сколько следователю и судье дадут.

– У твоего родственника, Даня, денег много, а государству сейчас они нужны. Смотри не потеряй по дороге такой груз.

И Татьяна отпускает поводья лошади, на которой она сидит в седле ровно, как свечка. Другую лошадь она ведет рядом с собой в поводу. Самосвал разворачивается и едет в обратную сторону. На соломенной подстилке в его кузове, прислонясь к стенке кабины, сидят двое конокрадов, о чем-то разговаривая.

В разные стороны разъезжаются Татьяна на лошади и ее неудавшийся жених на самосвале.

* * *

Ваня Пухляков поднимается по стареньким шатким ступенькам в такой же старый курень на окраине хутора под горой. Еще чакановой крышей покрыт он. Добротная, теплая в холода, а в жару прохладная крыша, обстриженная аккуратно по краям. Видно, когда-то хозяин дома знал, как надо на долгую жизнь увенчивать крышей дом.

На скрип двери поднимается с кровати такой же старый, как и его курень, хозяин, стучит деревянным протезом по полу.

– Кто там? Какого гостя Бог послал? Доброго или злого?

– Доброго, дедушка Муравель, доброго, – говорит Ваня Пухляков.

Хозяин дома даже отступает на шаг назад.

– Будулай! Да откуда ты взялся?

Ваня ставит на стол большую плетеную корзинку и говорит укоризненно:

– И вы туда же, дедушка Муравель. Неужто я на какого-то залетного цыгана похож?

Дедушка Муравель приближается к нему вплотную, моргает подслеповатыми глазами.

– Постой, постой… Если не Будулай, то кто же ты такой? Действительно, Будулай уже старик, а ты еще молодой, хоть и с бородой. Она меня и попутала. Ты чей будешь?

– Вот, мама вам каймака стопила, – говорит Ваня Пухляков, доставая из корзинки махотку и ставя ее на стол. – И еще кое-что приказала передать. – Он выкладывает на стол яички, круги домашней колбасы, последней вынимает бутыль с вином.