<p>Анатолий Калинин</p><p>Цыган</p>

© А. В. Калинин (наследники), 2023

© Н. А. Калинина, статья, биографическая справка, 2023

© Оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023

Издательство АЗБУКА^®

<p>Вместо посвящения</p>

Я всегда считала «Цыгана» самым загадочным из всех произведений Отца.

«Почему „Цыган“, а не „Казак“?» – спрашивали у него друзья, читатели, критики. Спросил об этом и «главный цыган» России или, если угодно, Советского Союза Николай Сличенко, который перенес на сцену театра «Ромэн» начальные части романа и с блеском – тогда еще молодой и всеми обожаемый – сыграл главную роль. «Я живу среди казаков и все время о них пишу. А „Цыган“ роман и о казаках тоже», – обычно отвечал Отец. Одному слишком пытливому журналисту, помню, сказал: «Мой пращур был цыганом и спал под кустом калины – от него и пошел наш род Калининых».

Может, в этом ответе и есть разгадка той особенно пылкой любви, которую испытывал Отец к своему Будулаю?.. Критики советских времен, а они были злые и невежественные в своей массе, уж поверьте мне, «голос крови» считали темным предрассудком, чем-то сродни вере в Бога. Отцу, кстати, доставалось от советских критиков по первое число. И за «Суровое поле», в котором он якобы оправдывал власовца, и за «Эхо войны» – главная героиня-то предательница, мать полицаев, а выписана ярко и даже, быть может, с состраданием. А за юношеский роман «На юге», созданный в окопах Великой Отечественной, Калинина обозвали «квасным патриотом», потому что его герои – а так было на самом деле – рядом с советскими орденами носили Георгиевские кресты. «Цыгана» критики не жаловали своим вниманием – уж больно велика оказалась читательская любовь к Будулаю и Клавдии, и никому не хотелось вызывать на свою голову гнев народа.

И вот в 1967 году на экраны выходит художественный фильм «Цыган», поставленный Евгением Матвеевым по первой части романа, той самой, которая вызвала у читателей столь большую любовь с привкусом печали. Евгений Семенович Матвеев, частый гость в нашем пухляковском доме, рассказывал, в лицах разумеется, как его буквально атаковали на улицах, в присутственных местах люди разных возрастов и профессий, требуя от него, очень правдиво перевоплотившегося в цыгана Будулая, вернуться немедленно к Клавдии, которую со столь проникновенной убедительностью сыграла Людмила Хитяева.

«А что автор?» – спросит невольно читающий эти строки. Признаться откровенно, Отец, посмотрев «Цыгана», был расстроен и даже хмур, что пытался скрыть от Матвеева и других создателей фильма. И не потому, что у Матвеева не хватило таланта, темперамента или чего-то еще, – всего этого у Евгения Семеновича оказалось в избытке, – в душе у автора, разумеется, жил свой Будулай…

Мы, домашние, давно заметили, что ни одно из своих произведений Калинин не писал с такой страстной и беззаветной самоотдачей, как свой роман о Клавдии и Будулае.

…Помню, дело было зимой. Отец спустился из мезонина, где спал, работал либо читал, остановился на последней ступеньке крутой деревянной лестницы, сказал: «Он постучался ко мне в окно своим кнутом… – И, видя мое недоумение и любопытство, добавил: – Цыгане обычно стучат в окно кнутом. Он в табунных степях, на конезаводе. Но Клавдия пока не знает об этом…» Мы завтракали в полном молчании, не желая нарушить плотную – до осязаемости всеми органами чувств – атмосферу, вдруг окутавшую нас своим волшебным облаком. Отец произнес всего несколько фраз: «Там директором конезавода генерал, воевавший в казачьей кавалерии. Будулай встретил своих родичей – цыгане всегда собираются там, где лошади. Он живет один, в вагончике. Вокруг табунная степь… И конокрады бродят… Его одна цыганка очень любит…»

«А как же Клавдия?» – невольно вырывается у меня. Отец долго молчит, медленно мешает ложкой в чашке с чаем. «Клавдия, я думаю, поедет его искать. Но она пока точно не решила. Ей уже сорок, у нее взрослые дети, и она стыдится людей… – Отец наливает в блюдце остывший чай и вдруг резко отодвигает его от себя, расплескав на клеенку. – А ведь любовь не спросит, когда ей прийти…» Забегая вперед, скажу, что в эти дни и написалось одно из самых пронзительных стихотворений Отца о любви: