Читаем Цветы эмиграции полностью

– Идиотизм! – подхватывала жена. Один из сыновей, бросив школу, нашёл утешение в наркотиках. Лечили его долго с переменным успехом, но боялись всегда и он, и родители. Тут уже зарплата не стала иметь значения для них. Все встали по стойке «смирно» перед бедой, свалившейся неизвестно откуда. Потом сын познакомился с какими-то крутыми переселенцами, которые занимались бизнесом «купи и продай». Неграмотность тянула их на дно, как камень на шее утопленника. Привезли большую партию мяса в голодную, как им казалось, Россию. Мясо оказалось заражённым. За сертификат годности мяса выложили ветеринару круглую сумму. Назад в Германию привезли продукты, в которых оказался излишек йода. Бизнес остановился. Вместе с ним остановился и сын в благих намерениях. Вернулся к наркотикам и умер от передозировки. Роза слушала отца, который плакал и обвинял себя, что не уберёг сына: «Пока я тосковал по прежней жизни, по деньгам, сыпавшимся с неба, потерял сына. Вообще не думал о нём, не видел его, пока он не умер». Седая голова мужчины и руки дрожали. Болезнь Паркинсона и новая жизнь сломили его полностью.

Роза продолжала писать. Истории, случившиеся с первыми переселенцами, выстраивались в одну прямую линию – все похожие друг на друга. Правду говорил отец: болеют даже растения в новом грунте, в непривычных климатических условиях; переселенцам тоже надо было переболеть. Но картина была мрачная. Одинаково растерянные родители и дети не могли помочь друг другу. У каждой группы были свои преимущества – родители зарабатывали, дети учились и знали немецкий язык. Старшим приходилось просить детей о помощи: перевести, заполнить бумаги, назначать приёмы у докторов, делать крупные покупки и так далее. Дети становились увереннее, а родители прежде времени старели и робели, слабо было отцам лупить грамотных детей, которым приходилось заглядывать в рот.

Странно было, что взрослые не находили времени для общения с детьми, но изо всех сил старались общаться с земляками. Рвались друг к другу в гости, гуляли вместе на свадьбах и юбилеях, узнавали новости и утешали себя, что не одним им сложно в Германии. Пили. Много и весело, как в прошлой жизни.

Роза удивлялась, читая рекламы в газетах. Русские магазины открывались один за другим. Появились дискотеки и залы для торжеств, рассчитанные на переселенцев. На мероприятия выезжали команды поваров с музыкантами, ведущими торжеств и фотографами. Все они были готовы напоить, накормить, обслужить так, как «там», в прошлой жизни. Кейтеринги плодились словно грибы после дождя, они кричали, что приготовят блюда русской кухни, привычные каждому переселенцу, обслуживать будут русскоговорящие официанты и устроят праздник с широким размахом, как в прошлой жизни.

Три миллиона вернувшихся «детей» требовали пристального внимания от Германии, приносили хлопоты и немыслимые расходы в государственный бюджет страны, но зато они заполнили свободные ниши на рынке физического труда. Кто бы ещё так вкалывал, как они? Местные не умели и не хотели, сидели наверху с образованием и у компьютеров, которых переселенцы и в глаза прежде не видели. А куда без знания языка и компьютера?

В берлинских музеях Роза увидела охранников из числа переселенцев, которые стояли навытяжку целый день перед толпой туристов, там же в туалетах работали русскоязычные. Она натыкалась на русскую речь повсюду в сфере обслуживания. Уборщицы, мойщики посуды, охранники, рабочие на стройках, конвейерных лентах и в цехах по глубокой заморозке продуктов. Работали там, где было трудно и тяжело, где мозг скукоживался без вдохновения и творчества; падать ниже некуда. Ниже падали их дети.

Дети. Они рождаются чистыми, принимают мир таким, какой он есть. Растут и впитывают в себя то, что видят вокруг. Если бы не переезд, какими они выросли бы там? Были бы надёжно защищены бронёй родительского внимания, окрашенной их нежностью? Обычное детство. Книги вместо игровых автоматов, первая любовь без наркотиков, честное слово без мошенничества? Она задавала этот вопрос каждому пациенту. Ответ был у всех одинаковым: «Откупились бы и избежали наказания». Когда Роза строго говорила, что так не бывает, они смеялись: «Вы не жили там, откуда вам знать». Неразглашение её биографии было одним из условий контракта, когда принимали на работу.

– Чтобы не было лишних проблем, – объяснили ей.

– Какие проблемы? – пожала она плечами, но смолчала.