Читаем Цезарь полностью

Абра — так звали служанку — окликнула его; он был вынужден ответить; его голос подтвердил подозрения, вызванные резкостью его походки; служанка стала звать на помощь, прибежали римские дамы; узнав, в чем дело, они заперли все двери и принялись искать, как ищут женщины, охваченные любопытством; наконец, они обнаружили Клодия в комнате молодой рабыни, которая была его любовницей.

Таковы подробности, которые Цицерон не мог сообщить Аттику, поскольку они становились известны лишь постепенно, по мере того как дело рассматривалось в суде.

Что же касается самого суда, то рассказ о нем следует выслушать из уст Цицерона.

Цицерон давал в нем показания.

В свое время Цицерон был очень прочно связан с Клодием; тот весьма горячо способствовал ему в пресечении заговора Катилины; он находился среди его телохранителей и был в первых рядах всадников, намеревавшихся убить Цезаря.

Но вот что произошло ровно в тот момент, когда судебный процесс начался.

Цицерон был влюблен в ту сестру Клодия, что еще не была замужем.

Она жила всего в нескольких шагах от дома прославленного оратора.

Кое-какие слухи о любовной связи между ним и Клодией дошли до Теренции, женщины деспотичной и ревнивой, имевшей полную власть над своим мужем.

Ей сказали, что, устав от этой власти, Цицерон хочет дать ей развод и взять в жены сестру Клодия.

И что же в свое оправдание говорил Клодий?

Он говорил, что в то самое время, когда, как утверждают, его застигли в доме Цезаря, он в действительности находился в ста лигах от Рима.

То есть, как мы сказали бы сегодня, он хотел сослаться на алиби.

Однако Теренция, ненавидевшая сестру, ненавидела, естественно, и брата.

Так вот, накануне того дня, когда Клодия застигли в доме Помпеи, она видела, что Клодий приходил к ее мужу.

Но если Клодий приходил к ее мужу накануне праздника, то он никак не мог быть в ста лигах от Рима в сам день праздника.

Она заявила Цицерону, что, если он откажется засвидетельствовать это, она скажет об этом сама.

У Цицерона уже были большие неприятности с женой из-за сестры.

И, желая наладить мир в своем доме, он решил пожертвовать братом.

В итоге он выступил в качестве свидетеля.

Как нетрудно понять, Цицерон, каким бы сплетником он ни был, не написал обо всем этом в своих письмах к Аттику.

Однако Плутарх, который родился через двенадцать лет после описываемых нами событий, то есть в 48 году до Рождества Христова, и который был почти таким же сплетником, как Цицерон, рассказал о них подробнейшим образом.

Итак, Цицерон выступил свидетелем против Клодия, к своему глубочайшему сожалению, возможно, но все же выступил.

Скандал вокруг самого события был велик, но вокруг судебного процесса он был еще больше.

Многие самые видные граждане Рима выступали с показаниями против Клодия.

Одни обвиняли его в клятвопреступлениях, другие — в мошенничествах.

Лукулл представил суду в качестве свидетелей служанок, показавших, что Клодий имел любовную связь со своей сестрой, то есть с женой Лукулла.

Клодий по-прежнему отрицал основной факт, утверждая, что в день праздника в честь Доброй Богини он был в ста лигах от Рима, как вдруг Цицерон, поднявшись, опроверг его слова и заявил, что накануне этого события Клодий приходил к нему, Цицерону, домой для обсуждения какого-то дела.

Это показание свидетельствовало против обвиняемого.

Клодий не ожидал такого: и в самом деле, со стороны друга, со стороны человека, ухаживавшего за его сестрой, поступок был несколько жестокий.

Впрочем, следует послушать, что сам Цицерон рассказывает о судебном процессе; он вкладывает в свой рассказ всю ненависть человека, чья совесть не вполне чиста.

Вот как он высказывается о судьях.

Заметьте, что судьями были сенаторы.

Тем не менее высокое собрание было настроено крайне неблагожелательно к обвиняемому.

Все полагали, что Клодий приговорен заранее.

В тот момент, когда Цицерон закончил давать свидетельские показания, друзья Клодия, возмущенные тем, что они называли предательством, разразились криками и даже угрозами.

Но тогда сенаторы поднялись со своих мест, обступили Цицерона и указали пальцем себе на горло в знак того, что они готовы защитить его даже ценой своей жизни.

Однако этим людям, указывавшим пальцем себе на горло, Красс указал пальцем на свой кошелек.