На эти деньги они купили лошадей, которых Помпею недоставало из-за разразившегося в его лагере падежа, и перешли к врагу со всеми, кто согласился последовать за ними: таких набралось около сотни человек.

Помпей не привык к подобным проявлениям отступничества.

Так что он радостно встретил перебежчиков и провел по всему лагерю.

Затем, вечером, он позвал их в свою палатку, выведал у них сведения о сильных и слабых сторонах лагеря своего противника и выяснил, на каком расстоянии друг от друга находятся караульные посты.

Разузнав все как следует, Помпей назначил нападение на следующий день.

С наступлением ночи он погрузил на лодки большое число лучников и легковооруженных пехотинцев вместе с фашинами, предназначенными для того, чтобы заваливать рвы; затем он вывел из лагеря шестьдесят когорт и повел их вдоль моря к той части укреплений Цезаря, которая была ближе всего к берегу и дальше всего от его ставки.

Эти укрепления, которые Помпей решил атаковать, оборонял квестор Лентул Марцеллин с девятым легионом.

Лентул Марцеллин был болен, и в помощь ему был придан Фульвий Постум, которому при необходимости следовало подменить его.

С этой стороны лагерь Цезаря имел две линии укреплений; первая, расположенная напротив неприятеля, состояла из рва шириной в пятнадцать футов и вала высотой в десять футов.

Другая линия, в шестистах шагах от первой, была не только слабее, но еще и не закончена в одном месте.

Помпею все эти подробности были известны.

И Помпей стянул все свои силы к этому месту.

На рассвете девятый легион был атакован.

Получив известие об этом нападении, Марцеллин направил туда подкрепление; но подкрепление оказалось слишком слабым, да и было уже слишком поздно.

К тому же и у самых храбрых случаются минуты паники!

Чтобы не быть опозоренными этой паникой, римляне отнесли ее за счет богов.

Все обратились в бегство.

Главный знаменосец был смертельно ранен, но, прежде чем умереть, он успел передать свое знамя одному из всадников и произнес:

— Держи, ты засвидетельствуешь Цезарю, что я отдал его только умирая и только римлянину!

К счастью, подоспел Антоний с двумя когортами.

Однако страшное избиение уже совершилось.

Цезарь, извещенный в свой черед дымом, который поднимался над редутами и служил условным сигналом на случай внезапного нападения, тоже поспешил явиться.

Однако ни Антонию, ни Цезарю не удалось собрать бегущих.

Цезарь сам едва не погиб.

Он хотел остановить рослого и могучего солдата и заставить его повернуться лицом к врагу. Солдат поднял меч, чтобы ударить Цезаря.

К счастью, оруженосец Цезаря вовремя заметил угрозу и ударом меча отрубил солдату руку.

Цезарь подумал, что все пропало.

Так оно и было бы в действительности, если бы Помпей не усомнился в своей удаче и не дал цезарианцам время собраться с силами.

Солдаты Помпея отступили в полном порядке, но, чтобы перейти обратно рвы, им не понадобился мост.

Рвы были до краев заполнены убитыми.

Цезарь потерял две тысячи человек убитыми и четыреста или пятьсот пленными, и вечером он сказал своим друзьям:

— Сегодня победа осталась бы за помпеянцами, если бы Помпей умел побеждать!

LXVII

Цезарь провел скверную ночь, похожую на ту, какую предстояло провести Наполеону после обрушения моста на Лобау.

Оба они, веря в свою удачу, совершили примерно одну и ту же ошибку.

Цезарь упрекал себя за то, что пришел воевать с Помпеем на бесплодный берег, где его собственные солдаты умирали от голода, в то время как у него не было никакой возможности уморить голодом солдат Помпея, продовольствие которым доставлял флот.

Он мог бы перенести войну в Фессалию или в Македонию, в плодородные края, где его солдаты, галлы и германцы, получили бы полную возможность насыщать свои желудки.

Однако он не сделал этого.

Впрочем, возможно, еще было время.

Сципион был направлен в Македонию с двумя легионами.

Если Цезарь сделает вид, что последует за ним, то Помпей, более чем когда-либо влюбленный в свою жену Корнелию, наверняка не позволит Цезарю уничтожить своего тестя и два его легиона.

Если же, напротив, Помпей, вопреки ожиданиям Цезаря, переправится через море и вернется в Италию, то Цезарь повернет назад в Иллирию и явится дать ему бой под стенами Рима.

И потому он начал с того, что позаботился о лечении раненых и больных.

Затем, под покровом ночи, он отправил раненых, больных и весь обоз в сопровождении одного легиона, дав приказ не останавливаться, пока они не доберутся до Аполлонии.

Главные силы армии должны были выступить в поход лишь в три часа утра.

Но, когда армии сообщили о предстоящем отходе и ей стало известно, что Цезарь принял такое решение потому, что она плохо сражалась, среди солдат воцарилась скорбь.

Девятый легион, который, поддавшись страху, так легко уступил врагу, в полном составе явился к палатке Цезаря, требуя, чтобы он наказал их.

Цезарь наложил несколько легких взысканий и утешил своих солдат.

— Вы будете отважнее в другой раз, — сказал он, — но я должен дать вашему страху время утихнуть.

Солдаты настаивали, требуя дать им возможность расквитаться с врагом немедленно.