Имея, как мы уже сказали, лишь тысячу конников против семи или восьми тысяч конников Помпея, Цезарь отобрал из своей легкой пехоты самых молодых и ловких солдат; он сажал их за спиной всадников, и в момент атаки пехотинцы спрыгивали на землю, так что вместо тысячи человек перед солдатами Помпея внезапно оказывалось две тысячи.

В подобной стычке был убит один из тех двух братьев-аллоброгов, которые перешли на сторону Помпея и явились причиной поражения Цезаря при Диррахии.

Но, как мы уже говорили, до тех пор Помпей избегал генерального сражения.

В утро битвы при Фарсале он принял решение атаковать.

Несколькими днями раньше, в ходе военного совета, на котором Домиций заявил, что всякий сенатор, не последовавший за Помпеем, заслуживает смертной казни или хотя бы ссылки, и вручил заранее назначенным судьям три таблички для вынесения приговора: одну — для казни, другую — для ссылки, третью — для денежного штрафа, Помпей, которому было предъявлено требование вызвать врага на сражение, попросил дать ему еще несколько дней.

— Стало быть, ты боишься? — спросил его Фавоний. — Тогда уступи командование кому-нибудь другому и иди вместо Катона сторожить обоз.

На что Помпей ответил:

— Страх так мало удерживает меня, что я намерен с одной лишь моей конницей обратить в бегство и уничтожить армию Цезаря!

И когда те, кто среди всеобщей горячки еще сохранил разум, спросили у него, как он сумеет это сделать, Помпей ответил:

— Да, я прекрасно понимаю, что на первый взгляд это может показаться невероятным; но мой план крайне прост: со своей конницей я окружу его правое крыло и изрублю его; затем я атакую его армию с тыла, и вы увидите, как почти без боя мы одержим блистательную победу!

И тогда, чтобы подтвердить сказанное Помпеем и придать уверенности солдатам, Лабиен, в свой черед, добавил:

— Не думайте, что вы имеете дело с победителями Галлии и Германии; я знаю, о чем говорю, поскольку сам принимал участие в этих завоеваниях. Солдат тех великих сражений на Севере и на Западе осталось немного. Часть из них полегла прямо на поле боя, другая погибла от повальных болезней как в Италии, так и в Эпире; целые когорты заняты тем, что охраняют города. Те солдаты, которых мы видим перед собой, пришли с берегов Пада и из Цизальпинской Галлии; так что в тот день, когда Помпею будет угодно послать нас в бой, смело пойдем в атаку!

День этот наступил.

В тот самый момент, когда Цезарь приказал складывать палатки и солдаты уже посылали вперед себя рабов и вьючных животных, разведчики Цезаря пришли сказать ему, что в лагере помпеянцев царит сильная суматоха и все это наводит на мысль, что они готовятся к сражению.

Вскоре прибежали другие разведчики, крича, что передовые части Помпея уже строятся в боевой порядок.

Тогда Цезарь поднялся на возвышенность, чтобы его видело и слышало как можно большее число солдат.

— Друзья, — крикнул он, — наконец-то настал день, когда Помпей вызывает нас на бой и когда мы будем сражаться уже не с голодом и лишениями, а с людьми! Вы ждали этого дня с нетерпением; вы обещали мне победить, так держите ваше слово. Все по местам!

Затем он приказал поднять перед своей палаткой пурпурный флаг — сигнал к бою.

Едва заметив его, воины бросились к оружию; и, поскольку план сражения был определен заранее и каждый командир получил соответствующий приказ, центурионы и декурионы развели солдат по заранее назначенным позициям, так что, сопровождаемый своими бойцами, «каждый из них, — говорит Плутарх, — занял свое место так слаженно и с таким спокойствием, как если бы на сцене выстраивался хор трагедии».[125]

LXIX

Итак, вот какое место занимал каждый.

Помпей командовал левым крылом;[126] с ним были два легиона, которые Цезарь прислал ему из Галлии.

Антоний стоял напротив него и, следовательно, командовал правым крылом цезарианцев.

Сципион, тесть Помпея, командовал центром, имея под своим начальством легионы из Сирии, и перед ним находился Домиций Кальвин.

Наконец, Афраний командовал правым крылом Помпея; под его начальством были легионы из Киликии и приведенные из Испании когорты, которые Помпей считал лучшими своими войсками.

Перед ним находился Сулла.

Фланг правого крыла помпеянцев был прикрыт ручьем, к которому было трудно подступиться, и потому своих лучников и пращников, а также всю свою конницу Помпей сосредоточил на левом крыле.

К тому же, вероятно, он был не прочь иметь все свои основные силы на том участке, где находился сам.

Цезарь расположился напротив Помпея, заняв, по своему обыкновению, место в рядах десятого легиона.

Видя, как напротив него скапливается все это множество пращников, лучников и конников, Цезарь понял, что замысел противника заключается в том, чтобы начать атаку с его стороны и попытаться окружить его.

Тогда он вывел из резерва шесть когорт и разместил их позади десятого легиона, приказав им не двигаться с места и как можно дольше скрываться от неприятеля, пока его конница не пойдет в атаку.