Читаем Царство Флоры полностью

Тихомиров рассказывал о посещении салона в Афанасьевском сотрудницей милиции — «той девицей, что тогда торчала в кабинете, помнишь?». Рассказывал очень подробно, стараясь ничего не упустить, не забыть. Балмашов слушал, курил. В его бокал с вином упал мотылек, обжегшийся о лампочку, и пытался выбраться из винной лужицы, оставшейся на дне бокала.

— Пьяная моль, — усмехнулся Тихомиров. — Вытащить, что ли? Дай салфетку.

— Все равно теперь сдохнет, — ответил Балмашов. — Еще кофе сварить?

— Нет, спасибо. Мерси боку, Флоранс, как это… сэтэ трэ бон! Вкусно все было, очень, очень вкусно! — Тихомиров обращался к Флоранс громко, как обращаются к глухим. — Поеду, пора к своим. Заждалась небось меня уж моя банда.

— Даше передавай привет от меня, — сказал Балмашов. — И вообще… пусть все будет хорошо там у вас. Не хочу, чтобы что-то темное, неприятное вас коснулось — тебя, Дашу, детей.

Тихомиров помедлил.

— А может, остаться мне здесь, с тобой? — спросил он. — В смысле переночевать? Своим сейчас звякну.

— Ничего, езжай. Все в порядке. Забудь об этом.

— То есть как это забудь? Ничего себе забудь! Хорошо еще менты шустро начали поворачиваться. И туда и сюда. Этот майор, говоришь, звонил, приезжал. Правильно ты сразу сориентировался через министерство обратиться, а то бы хрен кто пальцем пошевелил.

— Все нормально. И все будет нормально. Все хорошо, слышишь? — Балмашов дотронулся до плеча друга. — Значит, завтра в десять в Воронцово транспорт придет?

— Опоздают машины хоть на минуту, я с перевозчика шкуру спущу, — пообещал Тихомиров.

Через десять минут он уже садился в свой спортивный «Ниссан», помахав на прощанье рукой Флоранс, закрывавшей калитку. Завел мотор, закурил сигарету, затянулся со вкусом, смотря на темные окна дома за колючей изгородью. В доме Балмашова он всегда чувствовал себя привычно и комфортно, ну совсем как дома. Он медленно ехал по поселку и думал об этом доме, о новых замках, про которые непременно Балмашову надо будет не раз еще напомнить, думал о своем доме, тоже на Клязьме, только на другом берегу водохранилища, в Семине, который только начинал строиться этой весной (бригада таджиков копала котлован под фундамент и подземный гараж и подводила коммуникации и канализацию). Думал он также и о Флоранс, невольно дотошно вспоминая сегодняшний вечер и тот свой разговор с Мариной Петровых, подслушанный Катей — «девицей из милиции».

По поводу Флоранс у Тихомирова было свое собственное, отличное от прочих мнение. Он, например, считал, что ее влияние, несмотря на больную неустойчивую психику, на Балмашова огромно. Он помнил, каким был Балмашов до своей женитьбы на Флоранс. Он был иным, а сейчас он кардинально изменился. И виноваты в этом были бедняжка Флоранс и ее гениальный властный отец, ради знакомства и близости с которым — близости духовной, творческой — этот брак и был заключен Балмашовым.

Отец Флоранс, мсье Эрве, был одним из самых известных, самых прославленных флористов не только Франции, но и Европы. Официально он занимал должность главного хранителя садов Медичи, разбитых вокруг знаменитого замка Шенонсо в Луарской долине. Они с Флоранс проживали в особняке, расположенном в замковом парке, а в Париж, Ниццу, Лион, Брюссель и Лондон наезжали, только когда мсье Эрве оформлял и декорировал цветами праздничное убранство Елисейского дворца во время торжеств и государственных приемов, свадьбы и похороны сильных мира сего, многочисленные флористические карнавалы, дни рождения королевских особ и тому подобное. Замок же Шенонсо он любил всем сердцем, под его руководством там регулярно менялись флористические композиции во всех залах. Ими замок славился не меньше, чем, например, покоями знаменитой Дианы де Пуатье или же подлинниками Мурильо и фламандскими гобеленами.